Holeg

2-АССА-2 23.07.2010 впечатления, размышления после просмотра Эпиграф. " … этот фильм не имеет ничего общего с американским или европейским кино, я вам завидую, что вы будете смотреть этот фильм» художник-постановщик Сергей Иванов ~ Когда в 87-ом вышла «Асса», в прессе писали, что я — старый идиот, который ничего ни в чем уже не понимает, а потому примазывается к молодому поколению. Потом фильм как-то незаметно и спокойно перетек в разряд отечественной киноклассики. Режиссёр Сергей Соловьев ~ « критик должен быть готов и способен в любой момент и по первому требованию занять место критикуемого им и выполнить его дело продуктивно и компетентно, в противном случае критика превращается в наглую и самодовлеющую силу …» ~ «Я живу в заповедном мире своих снов» Бананан ( Африка) ~ < > < > < > Два состояния - до и после. Ощущение длительного ( с момента, как узнал о завершающихся съёмках в 2008 г. «второй АССЫ» ) ожидания, надежды, волнения и потом: свершившегося действа, бесповоротного финала, неубывающего послевкусия. Эти оба состояния, ощущения не противоречили друг другу, а дополнили, а может и совпали в одном целостном впечатлении от вчерашнего кинособытия. Но конечно же, присутствует двойственность восприятия, т.к. фильм во многом провокационен ( взять, к примеру, фрагмент об ожившем Бананане или летающем в беседке графе Толстом, появляющимся на перроне в наши дни и т.д. ) Разумеется, есть вопросы к автору, режиссёру Сергею Соловьёву . Возможно их и не было бы, и достаточно было бы ограничиться однозначным определением, поверхностным диагнозом в адрес «2-АССА-2» , если бы это не было продолжением АССы той - 1987 года, которую более любят, чем не нет , ставшую одним из основных кинематографических произведений советского рока, обеспечив себе статус культового кино и долгожительство, а вот благодаря чему, мы как-то особо и не вдумывались. Она ( АССА -1) оказалась тогда таким легкоусвояемым и востребованным романтическим коктейлем из музыки, трагедии, протеста, любви, чего, наверное, нельзя сходу сказать о «2-АССА-2»  Вопросы-вопросы. И именно к Соловьёву. Ведь иногда авторская трактовка расширяет диапазон восприятия произведения. А здесь это просто необходимо, иначе ты будешь чувствовать себя в какой-то степени обманутым, одиноким. Как будто фильм для тебя одного. И тогда ты начинаешь думать, ЧТО всё-таки хотел сказать автор, создавая продолжение, не торопясь потом запускать его в прокат ? И это же не книга, вышедшая из под пера кинорежиссёра, когда соучастником «безумия» становится лишь бумага в обложке, это долгий совместный труд нескольких десятков мыслящих, известных людей, проникнутых замыслом этой работы, людей зрелых, состоявшихся. Это не боевик, рассчитанный на кассовые сборы, и спецэффектов здесь нет, как в «Аватаре». Значит, люди согласившиеся отдать своё имя и время одобрили идею и содержание, они согласны, что это увидят алчные критики, или, скажем, собственные взрослые или подрастающие дети и, значит, они могут объяснить, оправдать и доказать. Когда думаешь таким образом, когда понимаешь, что это та самая Татьяна Друбич, тот самый Сергей Соловьёв, то с готовыми выводами уже не торопишься, к тому же выводы – это продукт рассудка, а если говорить о восприятии эмоциональном и попытаться выделить для себя, что же в фильме наиболее важное: жанровая принадлежность, музыка, операторская работа и т.д. .. или внутренний эмоциональный отклик, то, для себя оставлю - эмоцию – потому что, эмоция, как сказал Бутусов - это такая вещь, которая существует независимо от того - поняли вы смысл сюжета или не поняли. И теперь хотелось бы свои разнообразные, полученные в результате просмотра фильма эмоции, как-то упорядочить в виде коротких попыток-наблюдений по темам, как обыкновенному зрителю, не знакомому с законами и стандартами современной кинорежиссуры. И начиная свой рассказ, очень бы хотелось опередить все самые поспешные отзывы, готовые вырваться из уст, только что вышедших из кинозала. Хотел бы опередить все критические реплики искушённых кинознатоков и судей. Готов закрыть свой слух и взгляд, от всего, способного нечаянно скорректировать моё персональное впечатление и потому мысленно вообразил себе, что буду первым, кто огласит решающее мнение об увиденной ленте, что я первый, кому задан этот секундный вопрос: « Ну как ?» , чтоб ответить на который стоит опуститься на десяток этажей вниз своей идущей в гору пустеющей жизни, ведь всё самое ценное осталось лежать на глубине нашего подросткового сознания, на дне наших не таких пока ещё давних воспоминаний, куда мы всё реже возвращаемся. Часто вспоминается , высказанное давно уже Соловьёвым убеждение, что самое важное в жизни человека происходит между двенадцатью и двадцатью годами, а вся остальная жизнь - это только расширенный к тому комментарий... согласен с этим и потому, тот возрастной пласт следует посещать мысленно, медитативно как можно чаще. Все мы родом из детства. И Соловьёв, для меня лично открылся именно с фильма 1974 года « 100 дней после детства», где снималась 13-ти летняя Таня Друбич, сыгравшая затем в картинах Сергея Соловьёва 8 или 9 ролей. После этого фильма, именно после этого, я стал доверять этому художнику – назову его так. Одно дело доверять режиссёру, другое дело - художнику. Так вот, как художник, мыслитель и просто культурный человек он меня покорил и убедил раз и навсегда одним только « 100 дней» и впоследствии не разочаровывал, поэтому я так серьёзно отнёсся к его большой работе над « 2-АССА-2», зная так же, насколько важен этот фильм был для него самого. В качестве предисловия к АССА-2 кадрами прошлого фильма Виктор Цой исполняет свою легендарную песню « Мы ждём перемен». Эти слова, можно сказать, и есть ключ к продолжению культовой ленты перестроечных времён. Противопоставление двух культур, двух эпох: тогда и сейчас. « О, времена, о нравы !!! » Перемены незаметно вошли и укоренились в нашем образе жизни, мышления. Вчерашний Цой – «последний герой »нашего времени и нынешний Шнур, представитель андеграунда 21 века - новый голос совсем не бунтарской эпохи. Можно ли сравнивать их песни, их фанатов: « Это мы тебе, гандону славу делаем!» Тут даже говорить ничего не нужно, те, кто видел, поймут эту глобальную несравнимость двух людей, атмосферы вокруг них, их влияния на молодёжь. И так далее. Эпизод в обезьяннике, когда милиционер обращается к рок-композитору Шнуру, певице Аде ( Волковой), скрипачу Белому ( Башмет) после побоища в клубе, а затем в отделении: « Ну, что ж вы? Взрослые люди..козлы вонючие..». В 90-ых, преследуемые властью неформалы попадали под пресс властей, но при других обстоятельствах и потому вряд ли можно было обозвать «Кино», « Аквариум» так же . В эпизоде с обезьянником в АССА-2 катастрофически не хватало достоинства. В этом фильме нет случайных слов, случайных эпизодов. Вы обратили внимание на книгу, а точнее на обрывок, без обложки романа Толстого? Почему, скажем, в кадре нельзя было выложить том книги в добротном переплёте с теснённым фолиантом ? Значит нельзя было. Слово, прежде чем стать словом, было мыслью, мысль, прежде чем стать мыслью, была чувством. И здесь: кадр, прежде чем стать кинокадром, сперва был продуманным замыслом. Если б прочесть этот эпизод с разорванной книгой, которую работник колонии достаёт из шкафа или сейфа в сценарии-повести Сергея Александровича Соловьёва, уверен, это действие было бы обосновано подробно минимум в паре абзацев текста и там бы объяснялось, какой символ, смысл несёт в себе заброшенный, неряшливый роман Льва Толстого. В таком равнодушно-пренебрежительном отношение к книге выдающегося писателя заключено отношение современности к ценностям прошлых столетий. Отношение общества потребителей к ощущению нравственности , к понятию чести, если говорить тезисами. В одной из последующих частей фильма, в общем-то и слышен этот циничный комментарий от горца в папахе ( Юрий Шумило), заседающего в величественном замке, ( где снимал и работал Висконти - итальянский театральный и кино-режиссёр), инвестировавшего по сценарию съёмки « Анны Карениной» и решившего затем, с целью отмщения, прервать работу над ними, так как, видите ли « в наше время непонятные терзания старой кoшелки по поводу того, что какой-то офицер вставил ей пистон» никому не интересны. Мы живём в мире сенсаций иного характера. Спускается на воду сверкающая яхта с ожившим именем криминального авторитета Крымова, этим именам сегодня больше внимания и почестей, чем литературным классикам и людям искусства. Там же: «.. у нас библиотек нет, старые книги устарели, а новых ещё не напечатали, пусть жалуется хоть в Хельсинки, хоть куда..» - помните ? Сегодня радостная и неплохо одетая молодёжь идёт в кинотеатры на голливудские фильмы, чтоб развлечься и тут же забыть увиденное. Книги мёртво пылится на полках. Больше скажу, недавно слышал по радио, что имя Пушкина исключено из школьной прогаммы (!) Возвращаюсь опять к началу фильма. Героиня Алика Алданова , которую продолжает играть Татьяна Друбич - кинематографический феномен. Одна из моих самых любимых актрис советского экрана. Сама признаёт отсутствие у себя актёрских данных. Она – не вполне профессиональная актриса, но другие актрисы её поколения, с хорошей актёрской школой и талантом, таким феноменом не стали. Почему? Чтобы передать в кадре боль, страх, удивление, ей не нужно заламывать руки, искажать лицо вводить себя в транс, то чем грешат многие актёры. Она всё передаёт взглядом, чуть намеченным движением губ и не нужны ни слова, ни гримасы. Её лицо рассказывает о том, что прячется за молчанием. Я считаю, что успехам своих работ Соловьёв во многом обязан ей, своей музе. И представить в последней АССЕ на месте главной героини кого-то вместо Друбич - невозможно. И вот, наблюдая, как на фоне тюремных будней, черно-белых коридоров швейных цехов звучит ….имя Пушкина и в этот душный мрак незаметно вторгается что-то хрупкое, что-то большое. На самом деле - это несколько строк из бессмертной лирики великого гения, которых мы так и не услышим до конца. Потому что: « я не могу читать эти стихи здесь и вслух» - говорит заключённая Алика. Как просто и ошеломительно это прозвучало. Как это сильно подействовало на Маковецкого и на зрителей. В этом видится вся неуместность, неприживаемость в сдержанной и расчётливой, современной обстановке духа сентиментальности и возвышенности. Стыдливость памяти настоящей любви обнаружить себя перед пошлостью и грязью быта колонии . С этого момента, не останавливаясь, мог бы рассказать много интересного и видимо лишнего, но обязательно нужно сказать, что в « 100 дней после детства», где сюжет разворачивается в летнем пионер -лагере, Соловьёв так же обращается к русской литературе, к её лучшим образцам. На сцене летнего театра пионер вожатым (Шакуровым) репетировалась постановка « Маскарада» Лермонтова и когда Митя Лопухин читает отрывок: Я странствовал, играл, был ветрен и трудился, Постиг друзей, коварную любовь, Чинов я не хотел, а славы не добился, Богат, и без гроша был скукою томим. Везде я видел зло, и, гордый, перед ним Нигде не преклонился. Все, что осталось мне от жизни, это ты: Созданье слабое, но ангел красоты: Твоя любовь, улыбка взор, дыханье.... Я человек: пока они мои, Без них нет у меня ни счастья, ни души, Ни чувства, ни существованья! …начинает происходить что-то торжественно-сакральное внутри. Соловьёв умеет обратиться к душевной правде. Это особенное, преображающее обращение к классикам встречается у него всегда, помнится и в картинах: « Спасатель», « Наследница по прямой»..в АССЕ, помните, гуляя по зимней Ялте, Крымов часто переносится мысленно к главам книги Эйдельмана, повествующей о трагической смерти императора Павла, не раз цитирует Евгения Онегина и даже в последней, второй АССЕ, помимо Толстого с его « Карениной» заполнившей собой почти треть сюжета, Шнур исполняет хриплым басом песню на стихи Ахматовой: « Я пью за разоренный дом, За злую жизнь мою, За одиночество вдвоем, И за тебя я пью,— За ложь меня предавших губ, За мертвый холод глаз, За то, что мир жесток и груб, За то, что Бог не спас » - в финальной сцене, когда Друбич-Каренина обречённо бредёт по перрону под удивление , оборачивающихся на неё прохожих и под нарастающий шум паровоза. Странно только, что ни в одних титрах не было ссылки на авторство Ахматовой, хотя перечислены были все и Гребенщиков и Анна Соловьёва , как автор музыки и т.д... но кто расслышал, тот наверняка ощутил эффект строк серебряного века даже на фоне абсурда и отчаяния жизни сегодняшних героев… слабая попытка одухотворить бездуховное. Попытка Соловьёва, как художника, преданного своим идеалам. Вы скажете, какое отношение это всё имеет непосредственно к АССе-2 ? Просто находясь в картинной галерее на выставке живописи Айвазовского, он будет узнаваем в любой картине, так и здесь: интересно узнавать почерк, стиль человека, творящего уже более 35 лет , даже когда он демонстративно смешивает стили и жанры, как это видно в « 2-АССА-2». Известно, например, что фильмы Тарковского отличает бесспорная гениальность, фильмы Захарова – высокая постановочная культура, многие фильмы Романа Балаяна – тема жизненной усталости и т.д. У Соловьёва своя собственная манера создавать кино, и мы должны быть к этому готовы, идя на просмотр, понимать, что это кино авторское и что его неизбежная культовость, и есть своеобразный знак качества. Возвращаюсь к главной героине - « я не могу читать эти стихи здесь и вслух» - произносит она, когда Маковецкий ( Петя Горевой – режиссёр ) отбирает на роль заключенных для тюремной самодеятельности и восхищённый истинностью переживаний Алики, решает ей по-человечески помочь, не зная ещё, правда, как ! Выйдя из тюрьмы Алика остро чувствует как враждебен к ней мир. Начиная ещё с камеры: « на, брось ей это от меня подарок ( роман Толстого), и постарайся попасть ей в лицо ! », далее дочь Крымова ( Судзиловская ): « я брошу её, но не под паровоз, а лицом на гвозди». Жена Крымова Агнесса до крови раздирает лицо Алики. И вскоре главная героиня понимает, что выйдя из стен заключения она так и не оказалась на свободе, она признаётся в своих переживаниях единственному близкому, способному её понять наивному и возвышенному Пете ( Маковецкому) про то, что «мы — мусор», о том, что, что «мы пойдем на свалку, сами пойдем, потому что они так решили за нас», хотя «это можно было бы пережить... но они-то... они ведь никогда никому не прощают». Встреча на рынке с торговцем, носящим лицо её бывшего возлюбленного, из-за которого по сути она отбыла тюремный срок, полна мистического ужаса и убедившись, что этот человек не есть живая личность мальчика Банана, Алика лишается последних остатков сил и веры в своё будущее, которое кажется её совершенно бессмысленным. Если вдумчиво смотреть этот фильм, не обращая внимания на дурости психопата Бабакина, на раздражающий шум барабанов и воплей Шнура ( единственной недопонятой мной фигуры )с этим бредовым «Кинг-конг мёртв и он при всём» , на немыслимо-фантастический фрагмент с пришитой головой Бананана – семечкового барона, подсолнечного олигарха ( это всё же какая-то гипербола ) – то фильм, в общем-то, становится понятен. У меня не хватает социального чутья и психологического практикума, что бы дать точное определение увиденному, но тем, что Соловьёв этими причудливо смонтированными кусками, ( вспомним эту бегущую строку внизу экрана с приторно-ванильными сообщениями: «дашуня и машуня мы вас любим, ваши петя и димон», « целую твой кисик» и т.д.), хочет подчеркнуть ту деградацию духа и потребностей молодых людей, которые произошла за эти 20 лет. Здесь нет амбиций на документализм и строгую историчность как в « Утомлённых солнцем – 2», где все говорят о провале картины Михалкова. Уж простите за избитое ныне упоминание. Это не политическая хроника, претендующая на точность изображения. Это творческий взгляд художника Соловьёва, пользующегося лишь ему присущими приёмами. Поэтому если кто-то захочет высказаться о провале АССЫ, то провал здесь может быть один – это провал нашего зрения и понимания, нежелания воспринимать быт и действительности в другой плоскости, через призму вечных, но постепенно забываемых ценностей. Это не прямолинейное кино, в котором всё ясно, как, скажем, в « Москва слезам не верит» или в « Бумер, Бумер-2», это иная форма киноискусства, особый язык повествования, над которым нам наверное, просто, некогда думать. Мы слишком засиделись в наших офисах, что ли? Зачерствели в рутине, в проблемках. Фильм вызывает чувство благодарности, он стёр слой пыли с моих зеркал заднего вида. Он увлекает, в нём масса трогательных моментов ( нетронутая, выжившая обстановка комнаты Банана с его необыкновенной пальмой из фольги, коммуникейшн тьюб в руках молодой Ани Соловьёвой выглядит особенно ностальгически ) . Фильм составлен другими художественными средствами, кроме как привычное прямое высказывание и в этом его отдельность от массового кино. Это тот редкий случай, когда ожидания оправдались. Конечно, это моё субъективное видение, но тем не менее, от этого фильма я что-то взял, видимо потому, что создатели хотели что-то зрителю дать, а не просто удовлетворить свой художественный каприз или испорченный вкус. Больше скажу, этот фильм жизнеспособен , даже если не знать его предшественника АССА-1. Как если бы мы увидели математическое выражение: _ + 2 = 3. Мы с лёгкостью бы угадали значение первой цифры, видя финал и половину примера. Так мне кажется. Понимаю беспомощность своей рецензии. Т.к. осознаю, что меня трогают какие-то малозначительные эпизоды и основную питательную среду для своих впечатлений и настроения я беру за пределами содержания непосредственно обсуждаемого фильма, а именно в биографии актёров, в фильмографии Соловьёва и т.д. Но, как мне кажется, всё это как-то тесно связано между собой. Как Вы думаете, когда Алика, которая должна сыграть в итоге «одну из труднейших сцен мирового репертуара» решается на самоубийство? (……) нет ! Когда она идёт в лечебницу просить прощения у жены Крымова, она исполняет свой человеческий долг, долг совести, она пойдёт на эту встречу в не зависимости простят ей или нет. Она говорит, что не смогла бы жить, пока не пришла бы к ней, но не говорит, что не смогла бы жить, если бы её не простили. И вот не прощённая, избитая, обруганная она бездумно играет в подкидного дурака с Башметом и дочерью прямо на съёмочной площадке. ( кстати тема любовного треугольника во второй АССА выражена совсем неубедительно, просто во всех анонсах, что я читал до выхода кино, акцент делался на эту схему мать-дочь-он (?) ). И вот тут начинается самое драматическое. Когда Петя проговаривает с Аликой роль: « ты стоишь, твоё лицо ничего не выражает, ты стоишь ничего ещё не решив и не предприняв ». мы видим лицо Татьяны Друбич, то самое лаконичное лицо, о котором фотограф и друг Соловьёва Валерий Плотников сказал впервые увидев её фотографию, когда 13-летнюю Друбич из французской спецшколы взяли на пробы в « 100 дней после детства» - « После Ирины Купченко не встречалось мне до такой степени печально-нездешнее лицо девочки-женщины. Её как будто запёкшиеся губы, трагический разрез глаз, таящих испуг. Как у Бродского: « Хлопок- и бабочка взлетит»» Режиссёр помогает Алике настроиться на роль, дотрагивается рукой к её лицу, приподымает ей подбородок, снова повторяет: « Ты как будто ничего для себя не решила, понимаешь?» - и в эту секунду она просит, чтоб дочь ушла с площадки. Эта женщина дважды потрясла Петю Горева: первый раз в тюрьме, отказавшись читать Пушкина и последний раз при съёмках трагической развязки романа Толстого. Она не сыграла эту роль, она прожила эту жизнь Анны Карениной, как собственную и не предала себя как Алика Алданова – девушка из 1987 года. Эти минуты на экране вдруг растягиваются длинною в часы, они не кажутся больше фильмом, а подлинной человеческой жизнью, в них сконцентрировано какое-то громадное переживание проникшее сюда ещё из первой АССЫ … Вспоминаются слова Альбер Камю: «Смерть сообщает новую форму любви – а равно и жизни, она превращает любовь в судьбу» - - - « Как хорошо, что мы с вами познакомились, правда ?» - о чём это она говорила будет думать недоумевающий Башмет… «Не схалтурила» - прочтёт в заголовках газет полупьяный, одуревший Бабакин. Всё остальное в этом фильме уже так не взволнует, ни бессмысленная, нелепая смерть Пети, ни расправа над Аней начинающей талантливой пианисткой , которой изуродовали кисти и пальцы рук. Ни одного из главных участников истории АССА уже нет. Тот, кто жил в заповедном мире своих снов, содрогнулся во сне, когда на рельсы упала живая Алика-Анна. Все прочие толкования уже не важны. Титры. Дань памяти ушедшим. Хочется снова прочесть Анну Каренину и даже посмотреть одноимённый фильм с Друбич в главной роли и Ярославом Бойко. Хочется пересмотреть АССА 1987 года. Хочется налить коньяку, как Башмет ( но ведь такая ситуация) и обязательно вспомнить: « Уныние – страшный грех» , и почему-то хотелось бы услышать мнение Марка Анатольевича Захарова после просмотра им этого необычного фильма. Неужто, он бы сказал, что это бездарно? Суббота 24 июля 2010 Одесса О.В.