Дизайнер Сергей Ермаков: "Все известные дизайнеры, которых я люблю, гомосексуалисты. А среди стилистов-парикмахеров секс-меньшинств процентов 70"

ИсточникGloss15 сентября 2008, 17:00

На конкурсе "Киевский подиум" 32-летний дизайнер Сергей Ермаков получил Гран-при. Его круизную коллекцию с восторгом приняли и зал, и жюри с Пако Рабанном во главе. Представьте роскошную женщину, которая отправилась в путешествие, скажем, на "Титанике". С утра она надевает изысканное платье, днем выходит на палубу в костюме или купальнике, а для салонных развлечений у нее припасена пара вечерних туалетов... Блеск камней, меха, шелка... Все это возникло из воздуха и материализовалось на подиуме.


Представляю, как удивился бы знаменитый французский кутюрье, узнав, что понравившиеся ему модели создал человек, который с трудом мог рассмотреть публику, блиставшую в тот вечер в партере и ложах Оперного театра. Но не будем о грустном. Слава Богу, встречаются характеры, которые сильнее обстоятельств, есть уникальные люди, которые обладают "другим зрением". Поэтому одежда от Ермакова сегодня самая дорогая в Украине и уходит влет, а очередь к нему - самая длинная.

С ним тянет говорить об утонченном вкусе, красоте, высоком стиле, но никак не о болезни. Обычно мои коллеги-журналисты так и поступают. Я решилась нарушить табу, наложенное Сергеем, не для того, чтобы выдавить у кого-то из читателей слезу. Просто я уверена: его пример поможет другим, тем, кто услышал вчера или услышит завтра от врачей страшный диагноз...

Естественно, в такой ситуации не могла остаться безучастной мама дизайнера Вера Геннадиевна.

— Сергей, вы буквально ворвались в мир высокой моды год назад, когда показали свою первую коллекцию в Доме приемов Кабмина. Но, насколько я знаю, вокруг этого показа разразился страшный скандал. А в чем дело было?

— Показ едва не был сорван, потому что директор Дома приемов, с которой мы все предварительно оговорили, утром заявила, что не включит свет. И как ее ни просили, кто ей ни звонил, решения своего не изменила.

— Откуда были звонки?

— Из разных инстанций: и из Кабинета министров, и из Верховной Рады... Так получилось, что с девушками-моделями у нас была практически одна команда. И они не меньше меня переживали из-за того, что показ не состоится. Девчонки подключили своих высокопоставленных покровителей, поклонников — всех, кого могли... Но на ретивого администратора это не произвело никакого впечатления. Она категорически отказалась пойти на уступки, несмотря на договор. Это было, конечно, ужасно. Поразительно, что публика полтора часа ждала в холле показа — не разошлась...

— Вы пригласили, наверное, именитых и занятых людей?

— Конечно! Среди них была Александра Кужель, экс-глава Государственного комитета по предпринимательству. Ну, она мой друг и помогла организовать этот показ... Жена экс-премьера Анатолия Кинаха Марина, телеведущая Маша Ефросинина, известный кутюрье Михаил Воронин с женой, шоумен Илья Ноябрев...

— И какой же выход вы нашли?

— В последний момент пригнали машину с генератором — такую мини-электростанцию, через окно кинули трос... Администратор Дома приемов при этом кричала: "Варвары, убирайтесь вон отсюда!". Она крыла меня, моделей и всех таким трехэтажным матом! Что со мной было — вообще... Мы не смогли ни репетицию провести, ни музыку включить, ни сделать толком майк-ап.

— И тем не менее показ прошел на ура.

— Да, аплодисменты не стихали практически с первой модели. Стоял такой крик. Я даже не понимал почему...

— Вы не выяснили, какая муха укусила нервную директрису?

— Сначала мы договорились с ней напрямую. Потом, из-за цейтнота, взяли человека, на которого переложили все организационные хлопоты. Ну и, видимо, две дамы что-то не поделили. Теперь я никому не передоверяю такие вещи...

Вера Геннадиевна:— Знаете, обычно коллекция обходится в 30 с лишним или 40 тысяч долларов, а эта встала нам, по-моему, в 50. Когда мы ее задумали, денег не было. Но сын сказал: "Надо делать". И мы за полгода управились. Сначала остались в минусе, а потом вложенные деньги вернулись. Но тогда на карту было поставлено все. Я не знаю, как Сережа все это выдержал. Он был в таком тяжелом состоянии, а ведь ему нельзя нервничать. Потом администраторша звонила, извинялась. Он сказал: "Я принимаю ваши извинения. Но никогда в жизни больше с вами стыковаться не буду".

— Сергей, насколько я знаю, вы рано начали шить...

— На самом деле не шить, а придумывать платья. В те времена одежда имела колоссальное значение, куда большее, чем сейчас. Человек, красиво одетый, казался инопланетянином. Мама, она по образованию инженер-конструктор, была самой яркой и экстравагантной женщиной в проектном институте, где работала. Она всегда шила, и мне это очень нравилось. Я не сомневался, что это самое интересное занятие, которое только может быть.

И вот в седьмом классе я придумал маме на новогодний вечер платье из белого атласа и зеленого бархата. Она шила, я сидел рядом. Мы делали примерки... Помню, как не ложился допоздна, дожидаясь ее возвращения с вечеринки... Только когда услышал, что она лучше всех выглядела, уснул...

— Обычно у мальчишек в этом возрасте другие увлечения: футбол, гитара — мужские игры... Вас случайно не дразнили?

— Абсолютно нет. В школе я всегда ходил с журналом мод, вокруг вилась куча девчонок. Их привлекало то, что я разбирался в одежде и сам был очень модный. Моя тетя жила в Сирии, и в те времена повсеместной серости, когда нечего было купить, она привозила мне какие-то яркие вещи, джинсовые куртки — тогда это считалось высшим шиком. И мне куда интереснее было поговорить в то время о платьях и туфлях, чем о рогатках и пластиковых машинках.

Думаю, многое шло от мамы. Она занималась мной бесконечно. Давала мне книги про художников, водила по музеям и выставкам, покупала фотоальбомы. Мы собирали открытки: Куинджи, Айвазовский... Любовь к Микеланджело у меня лет с семи. Годы спустя я приехал в Венскую королевскую академию искусств — там прекрасный музей, наиболее полное собрание Рубенса. Смотрел на полотна, и в памяти всплывало, как художник создавал ту или иную картину, подробности его биографии — то есть прочитанное в детстве. Мама заложила основательную базу...

"Я ХОЧУ, ЧТОБЫ КО МНЕ ОТНОСИЛИСЬ КАК К СИЛЬНОМУ ЧЕЛОВЕКУ, БЕЗ ТЕНИ ЖАЛОСТИ"

— Простите, Бога ради, за бестактный вопрос, я не могу его не задать. Мама вас опекала из-за слабого здоровья?

— У меня с 11 лет сахарный диабет. Но я избегаю этой темы, очень не люблю говорить о проблемах с глазами... В прошлом году канал ICTV показал обо мне передачу (я был признан человеком года в "ФАКТАХ"). Телевизионщики начали с того, что "хвороба вiдступила", и дальше все в минорном тоне. Они мне испортили Новый год.

Между нами, одна моя коллега-украинский дизайнер считает, что я спекулирую своим зрением. Мол, на самом деле оно у Ермакова абсолютно нормальное... Я на нее не в обиде. Хочу, чтобы ко мне относились как к сильному человеку, без тени жалости. Я работаю наравне со всеми. Поверьте, покупатели смотрят не на то, у кого зрение хуже, у кого лучше, а на конечный результат, на ту одежду, которую получают. Просто так деньги никто платить не будет...

— Сергей, ваш подход заслуживает уважения. Но в Украине, увы, немало молодых людей, больных диабетом. Мне не раз приходилось встречаться с ними, с их родителями, и я знаю, как им всем тяжело, как у них опускаются руки... А ваш успех, ваши победы в мире моды придадут им сил, уверенности в будущем...

— Да, цель благородная. Но меня это настолько расстраивает. Я не хочу быть жертвой. Я себя позиционирую немножко по-другому. То есть я делаю одежду от кутюр — самую дорогую, ручной работы. И я должен видеть! Никому нет дела до того, что у меня не стопроцентное зрение, что я перенес восемь операций на глазах. Мне не хотелось бы, чтобы на этом акцентировалось внимание. Поэтому я никому не разрешаю писать, снимать телесюжеты, где раздуты мои проблемы.

Вера Геннадиевна:— Четыре года назад Сережа собирался ехать в Париж в школу моды "Берсо": высылал документы, вел переговоры... Денег на учебу — она стоила 20 тысяч долларов — мы не имели, но у сына были друзья, которые сказали: "Мы тебе оплатим обучение". Причем его брали сразу на второй курс. Потом бы Сергей получил место... Он был уверен на 100 процентов, что если туда попадет, своего добьется. Но все планы рухнули: из-за диабета у него начались проблемы с глазами.

Мы оказались привязаны к микрохирургии глаза. Ходили на лазер постоянно. Здесь, в Киеве, операцию на правом глазу ему сделали неудачно. А оперировать левый мы ездили в Москву...

Это были для меня самые тяжелые минуты. Я не знала, будет ли он видеть после операции. Сын держал мою руку и говорил: "Все будет хорошо, все будет хорошо". После возвращения я была в ужасном состоянии. Но Сергей мне сказал: "Прекрати свои эти страдания. Все будет нормально". Он сильный человек, и я учусь у него мужеству, стойкости (вытирает слезы).

— Обычно об уровне дизайнера, кутюрье судят по его заказчикам. А кого из украинского и московского бомонда вы обшиваете?

— У меня сейчас маленький круг клиентов. Я никого не принимаю. А те, кто есть, — мои друзья. Я люблю, когда они ко мне приходят, потому что для меня это классно. Я окружил себя теми людьми, которые приносят мне удовольствие, не оставил в своей жизни ничего негативного.

— И кто же вас радует? Неунывающая Маша Ефросинина?

— На самом деле, Маша одевается у очень многих дизайнеров, а у меня заказала два платья. По ее словам, оба ей понравились, но для нее это достаточно дорого. На такие деньги можно приобрести четыре платья у других... Она не постоянная моя клиентка в отличие от Александры Кужель.

Чемпионка мира по гимнастике Лилия Подкопаева блистала в моем платье на юбилее "Бульвара", знаменитый контактер Петр — тоже мой клиент. Клара Новикова бывала у меня в салоне. Кого-то я не могу назвать, поскольку эти люди — жены банкиров, бизнес-вумен — не любят светиться. А вообще, многие хотят ко мне попасть, но я с ними не работаю — нет времени. У меня вещи очень долго шьются. Идет подборка ткани, подгонка... Я могу что-то сделать и за три дня, но это исключение, а не правило.

— А как выглядит процесс создания платья, костюма от Ермакова?

— Я свои вещи "надиктовываю". Просто хожу и всем рассказываю: вот так-то, так... Потом из десятка придуманных костюмов отметаю девять и начинаю прорабатывать углубленно...

Допустим, нужно пальто. Я сразу понимаю: там должен быть красный бархат, такая-то фактура, такая вышивка — и все! Потом уже могу подкорректировать модель под человека, под ткань. Правда, когда все решено, запущено, я начинаю сомневаться: правильное ли принял решение, ту ли выбрал фурнитуру. Но это нельзя назвать творческими муками...

— То есть у вас воображение сразу рисует образ и ослабленное зрение тут нисколько не мешает?

— Вы знаете, у меня клиенты падают, когда мои закройщицы не видят то, что вижу я. Уж не говорю о том, что всегда абсолютно точно знаю, какие должны быть плечи, какая посадка...

"Я СЧИТАЮ, ЧТО ДИЗАЙНЕР В СТАРОМ СВИТЕРЕ — ЭТО НЕПРАВИЛЬНО"

— Но вы предпочитаете яркие краски?

— У меня нет предпочтений, нет любимых материалов — все зависит от того, что я делаю... Единственное условие — ткань должна быть натуральная, ласкать тело. Если она неприятна на ощупь, я ее не использую, какая бы суперкрасивая она ни была.

Кстати, я недавно задумал коллекцию в стиле ретро. Хотел сделать ее, отталкиваясь от облика женщин, сыгравших в истории мира заметную роль: Марии Стюарт, принцессы Турандот, Жанны д’Арк... Там половина коронованных особ была. Я купил вишневые, серо-дымчатые ткани в Москве, заказал горностаев, кружева. Уже были заказаны у ювелира броши различные, куплены камни для воспроизведения монархического стиля. Мы нарисовали модели, оговорили форму — все! И тут девочки приходят: "Мы не знали, говорить тебе или нет. Но вчера мы смотрели по телевизору показ от Диора. Там барышни выходили в коронах, в горностаях. Даже цвет и модели те же, что у тебя".

У меня был шок. Почему? Потому что все уже было куплено на коллекцию, денег брошено много... Но что бы я ни сделал, соревноваться с гениальным Гальяно, который сегодня разрабатывает модели для Дома "Кристиан Диор", не могу.

— Мистика! Похоже, вы подпитывались из одного источника там, наверху.

— Возможно. Но он успел первый. Поэтому я сейчас придумал новую коллекцию. Придется цвета менять, форму...

— А камни куда, меха?

— Они ушли на другую коллекцию, круизную, которая ничего общего не имеет с монархическим делом. Там было всего 10 вещей. На конкурсе "Киевский подиум" на их показ отвели три минуты. А эту коллекцию нельзя смотреть мельком — пробежали девочки, и все. Поэтому я организовал показ в оранжерее.

Вера Геннадиевна:— Я порой удивляюсь. Сережа что-то надумал и мне рассказывает, рассказывает. А через неделю-две я вижу по телевизору ту тенденцию, направление, о которых услышала от него. Он же, в принципе, все это не смотрит. Я его разведчик — запоминаю, какая ткань, фактура... Но он ощущает все. Когда-то женщина-экстрасенс, у которой мы лечились, сказала: "У него есть какое-то другое, внутреннее зрение".

Вчера мы в магазине были. Я что-то подносила, показывала. Все равно он чисто интуитивно за своей спиной нащупал ткань, увидел ее и взял на куртку. У него какое-то чутье на ткани.

— Сергей, вас называют самым дорогим украинским дизайнером. Это не преувеличение?

— Я запрашиваю столько, сколько, мне кажется, вещь заслуживает. Тому есть причина. Я стараюсь, чтобы люди, а у меня работает 15 человек, могли получать нормальную зарплату. У нас же очень трудно с хорошими мастерами: закройщиками, портными, вышивальщицами...

— Так вы ворочаете большими деньгами? А говорят, творческие люди к коммерции не приспособлены!

— Хотя мои коллекции раз в 10 дороже, чем у других, я, в принципе, человек не богатый. У меня нет ни квартиры, ни машины. И мастерская, где мы с вами сейчас разговариваем, арендована. Все, что зарабатываю, трачу на свои коллекции.

— А как же спонсоры? Сегодня, насколько я знаю, они есть у всех ведущих украинских дизайнеров.

— Я не хочу ни от кого зависеть. У меня был достаточно печальный опыт совместной работы... Слава Богу, с этими людьми сейчас мы друзья, они мои клиенты, но мы чуть было не расстались... Едва мы начинали договариваться, я понимал, что не потерплю вмешательства. Категорически! Дело в том, что мне своими деньгами куда проще распоряжаться, чем чужими: ответственность сумасшедшая. Поэтому пусть лучше будет меньше, но свое.

Мне никто ни копейки не дает. Все это личные вложения. Конечно, я трачу на себя какую-то часть заработанного. Стараюсь в публичных местах в одном и том же костюме дважды не появляться. Большие суммы уходят на поддержание имиджа. Я считаю, что дизайнер в старом свитере — это неправильно. Не клиенты — он лучшая реклама своего творчества, поэтому должен выглядеть классно. В мире дизайнеров не так много. Гальяно, Вивьен Вествуд — они всегда шикарны.

Да, я могу сидеть перед журналистом со сна, слегка помятым. Но если вечером мне надо идти на прием, значит, парикмахерская, новый костюм отутюженный, улыбку надел и пошел. Люди не хотят видеть человека таким, какой он на самом деле. Я для всех удачливый, талантливый, счастливый, у меня все отлично. Многие думают, что я человек далеко не бедный. На самом деле у меня нет ничего...

— ...Кроме рук и мозгов.

— (Смеется). Поэтому у нас бывают проблемы, честно говоря. Иногда денег нет вообще.

— Как это?

— Нет и все! Мы сидим без копейки, берем в долг, чтобы дошить какую-то коллекцию. Правда, персонал без зарплаты никогда не оставляем. Вы можете спросить у них: наши мастера все настолько преданны делу! Они же не просто работают, если надо, могут ночью остаться. Каждая переживает за свою вещь.

— Сергей, вы, если не ошибаюсь, давно не холостяк. Однако на модных вечеринках никогда не появляетесь с женой. Почему?

— Я действительно уже много лет женат. Мы с Людой встретились в швейном училище, когда нам было по 17 лет. Это была большая любовь... Но 10 лет назад, когда здесь было тяжело с работой, жена уехала в Италию — у нее там родственники. Люда — девочка умная, знает три языка и работает в итальянской компании. У нас вечные проблемы из-за того, что она не хочет переезжать в Украину, а я — туда. Я могу поехать в Италию и жить там на деньги жены, но не вижу смысла без своей работы. У меня здесь все: коллектив, друзья...

— ...известное имя.

— Я не могу жить без своих платьев. Я люблю Италию, но ровно месяц. И монотонно, спокойно говорю Люде об этом. Но когда-нибудь мы решим этот вопрос. Вот дом, как обещал, построю...

Хочу, чтобы там были кабинет и оранжерея, маленький столик чайный, много зеркал. Чтобы для клиенток приход ко мне был праздником, чтобы они могли прийти и расслабиться. Вообще, я хочу иметь ателье на свежем воздухе, с бассейном. Так, чтобы одна дверь туда открывалась из примерочной... Когда эта мечта станет реальностью, непременно перетяну жену сюда... А сейчас мы мало видимся.

— Раз в год?

Сергей никогда не рисовал танки и самолеты, только девушек в платьях и шляпках. Но вот уже четыре года он не рисует...



— Два раза. Но скажу честно: обманул ее я, потому что не собирался там жить. Я собирался уехать в Париж, в школу моды. Но потом сделал тут показ и поменял свои планы. Понял, что лучше, чем здесь, нигде не будет...

Вера Геннадиевна:— Люда его сначала полюбила, Сережа, мне кажется, слишком трезвый для этого. Они собирались вместе в Париже жить, потом вмешалась болезнь.

Наверное, он все-таки талантливый человек. Это дано ему свыше, чтобы Сережа не ушел куда-то в сторону, не спился, не подсел на наркотики. Не представляю, как бы он жил, если бы у него отняли работу. Она держит его, она так много для него значит. А он — для меня. Я всю жизнь посвятила сыну.

Я никого не имею права судить... И его жену понимаю. Она хорошая девочка. Нельзя же требовать, чтобы все были декабристками. Но что теперь слезы лить. Вы знаете, Сережа купил огромную кровать в флорентийском стиле — копию кровати из Дворца дожей. Она у него на квартире стоит. "Мама, — говорит, — это твоя кровать, ты будешь с внуками на ней валяться. Соберешь всех собак, кошек".

— Сергей, извините за "бульварное" любопытство. Но вы молодой, сильный мужчина. И организм требует, наверное, не только платонической любви. А вокруг светские красотки, богема. Признайтесь, у вас были романы с девушками-моделями?

— С моделями нет. На самом деле, я не так давно работаю в этом бизнесе. Да и модели для меня — это те, которые демонстрируют одежду... Хотя сейчас у меня появились фаворитки — девушки, которых я буду брать всегда, пока они работают на подиуме...

— Но когда идет показ, девочки тут же без стеснения раздеваются...

— Во-первых, я всегда отворачиваюсь. Потом у меня сейчас нет стопроцентного зрения. Надо еще присматриваться по-хорошему (смеется)...

— Знающие люди уверяют, что некоторые ваши коллеги с моделями не церемонятся, могут при случае и обматерить.

— Это обычная схема. На них срывают зло, когда опаздывают. Но я ко всем моделям обращаюсь на вы (кроме тех, с кем дружу), не могу повысить на них голос, даже критиковать. Причем исключительно из эгоистических побуждений. Во-первых, у меня никто не опаздывает. А во-вторых, я не хочу, чтобы та модель, которая будет нести на себе мое платье, была покрыта матом. Зачем? Она должна чувствовать себя королевой, тогда у нее энергетика другая.

Я оказываю ей знаки внимания, как аристократке, клиентке, чтобы она прошла по подиуму как настоящая дива.

— А вы с кем-то из коллег дружите?

— Пока дружбы не получается. Многие меня считают откровенным снобом. Не знаю даже почему... Неужто из-за того, что могу пройти мимо, не заметить кого-то? Но это же не по злому умыслу, а из-за неважного зрения. Я всегда открыт для общения, не встреваю ни в какие конфликты... Каждый из нас занимает свою нишу, имеет своих клиентов, поэтому чей-то хлеб я не отбираю...

Телефонный звонок: "Да, любимая. Конечно, — потом долгое воркование и наконец прощальные расшаркивания: — Извини, перезвоню через час — у меня журналист из "Бульвара".

— Так, а кто-то мне битых два часа рассказывал о своей супружеской верности.

— Это Ксюша Андрусенко звонила по поводу телесъемок... Вчера в "Пентхаузе" была вечеринка. Она как девушка с майской обложки журнала ее вела. Задавала разные вопросы, ну и спросила, кто из самых главных звезд снимался для "Пентхауза". Я крикнул: "Мадонна!" — и оказался прав. Выиграл какие-то навороченные часы чуть ли не с компьютером. Уверен: зал подумал, что мы заранее договорились.

— А на самом деле это был голос из космоса?

— Нет, просто я очень люблю Мадонну. И когда слышу: "Мегазвезда!", у меня возможна только одна ассоциация.

Вы знаете, я люблю делать подарки. У меня много одежды, которую я шью себе. Но вещи для меня имеют значение только в первый раз, когда я их надеваю, потом раздаю их направо и налево. Но я шучу, что новые часы не отдам никому, это первый подарок Мадонны. Она мне их прислала...

— При такой любви к популярной музыке странно, что вы не работаете с украинскими певицами...

— Наши артисты, в общем-то, бедные и все хотят одеваться бесплатно. Приходят и говорят: "Мы мегазвезды и тебя рекламируем". Одна известная певица, которую я страшно не люблю за ее грязный язык, настойчиво предлагала мне такой бартер. Но зачем мне реклама в "Аквариуме", если хозяйка "Аквариума" — моя давняя клиентка? Я отказался. И она в отместку в магазине, где мы обычно покупаем ткани, заявила, что в моей одежде не вышла бы даже в туалет.

Это было бы по-настоящему смешно, если бы не так противно. Эта якобы звезда оскорбила не меня — моих заказчиков, людей, до которых ей никогда в жизни не дотянуться по определению. А я могу простить обиду, которую мне нанесли как другу, как мужчине, как начальнику. Но как художнику — никогда в жизни.

Словом, наши артисты не такие звезды, чтобы я подарил им платья.

— А Мадонне?

— Ей я готов преподнести всю коллекцию. Я, честно говоря, все и делаю для того, чтобы она когда-нибудь надела мое платье. Сейчас задумал коллекцию кожаных корсетов, потому что у нас в Киеве ни одного нормального нет. Мои корсеты будут не такими, которые можно надеть. Я хочу в них выйти за привычные рамки, почувствовать себя не просто дизайнером, а художником. Знаете, как у Дали. Это будут корсеты-картины.

Так вот, один корсет я обязательно посвящу Мадонне. У нее есть от Готье, очень известный. И я надеюсь подарить свой — после того, как мои изделия будут выставлены (возможно, даже в Лондоне и в Майами) на выставке прикладного искусства.

— Да, строги вы к украинской попсе.

— Мне это просто неинтересно. Вот с театрами я сотрудничаю, хотя у ребят нет денег даже на ткани приличные. С удовольствием разрабатывал концепцию костюмов для двух спектаклей. Мне жаль, что исполнить придуманные костюмы я не мог. Вот если бы был человеком состоятельным, с удовольствием подарил бы...

У нас все совершенно бескорыстно, исключительно на почве любви к искусству. Я даже просил ребят нигде не упоминать мое имя, но на премьере они вытащили меня на сцену, заставили раскланиваться. И вообще всячески стараются меня отблагодарить. Вплоть до того, что на их территории я могу проводить репетиции, они же помогли мне найти хорошего фотографа.

— Считается, что в мире высокой моды в основном добиваются успеха люди нетрадиционной ориентации.

— Это правда.

— Голубые что, тоньше чувствуют?

— Ерунда! Какая связь между тем, с кем ты спишь, и тем, как ты чувствуешь? Но так сложилось, что те известные дизайнеры, которых я люблю, гомосексуалисты. Среди стилистов-парикмахеров представителей секс-меньшинств абсолютное большинство — процентов 70.

— А если бы вдруг в обмен на мировое признание, о котором вы мечтаете, вам предложили э-э...

— Переспать? Я бы ни секунды не колебался. Шучу...

Вера Геннадиевна:— Прекрати! Не надо даже шутить на эту тему.

— Мама в обмороке. На самом деле, во-первых, никто мне такого не предлагал. Во-вторых, я думаю, что все-таки добьюсь всего сам. Всегда лучше быть принцем и самому предлагать, чем ложиться к кому-то... Да и что значит: обеспечить мировое признание? Я его могу добиться только через свою работу. И с кем бы я ни переспал, мир меня любить больше не будет.

— Думаю, после вашего интервью читатели забросают редакцию письмами с одним вопросом: где можно получить профессию дизайнера, модельера?

— Наверное, это либо дано человеку, либо нет. Возьмите 10 самых известных дизайнеров Украины. Мы не будем говорить об их творчестве, но спросите, окончил ли кто-то из них хотя бы наш Институт легкой промышленности. Там же изучают материаловедение и при этом проходят ткани 20-летней давности. Они с тех пор поменялись тысячу раз.

Я окончил училище по специальности "портной, закройщик". Потом учился в студии театрального костюма.

Вера Геннадиевна:— Вы знаете, как-то мы пришли в Институт легкой промышленности. Тогда же конкурс на модельера был немыслимый — поступить невозможно. Это элитный факультет был, а у меня там знакомая работала в отделе кадров. Ну, я к ней подошла, а она говорит: "Ой, что вы! На два года вперед все места расписаны, куда ты собираешься с ним соваться? Ну ладно, давай на всякий случай я тебя с деканом познакомлю.

Мы — к этой руководящей даме, поговорили о том о сем... А когда дверь за собой закрыли, Сережа говорит: "Я никогда не пойду в этот институт. "Почему?" — спрашиваю. Он: "Я видел декана этого факультета, ее платье железобетонное. Не может такая женщина воспитывать модельеров. Здесь мне ничего не дадут". И он был прав.

— Сергей, вы не оставили мечту о школе моды в Париже?

— Я побывал несколько раз в парижском Музее моды: приходил к открытию, а уходил после закрытия. Часами мог стоять у тех платьев, и понял, что теперь не хочу уже учиться. Собираюсь отвезти в Париж свою коллекцию. Не загадываю наперед, но, в принципе, ничего невозможного нет. Первым шагом в этом направлении станет показ в Цюрихе. Уже есть предварительная договоренность о нем...

— А вы не боитесь неласкового приема? Неужели именитым кутюрье нужны конкуренты, которые придут и займут их место под солнцем?

— На самом деле, я должен быть интересен байерам — тем людям, которые закупают линии одежды для прет-а-порте. Конечно, авторитет такой марки, как Шанель, завоевывался десятилетиями, и тягаться с ней наивно. Но есть очень много молодых дизайнеров из Китая, Японии — со всех концов мира... Почему бы нам не помериться силами? А таких гениев, таких столпов моды, как Гальяно, Готье, Лагерфельд, никто подвигать не собирается.

— Даже в перспективе?

— Я ими восхищаюсь и хочу в их возрасте иметь их статус. То есть я мечтаю не убрать их, чтобы освободить себе место, а быть рядом с ними.

В центре внимания

Читай также

В центре внимания: Сергей Ермаков

ЗакрытьСити-гайд Gloss.ua Получай самые интересные материалы первым!
  • facebook.com
  • vk.com
  • instagram.com
  • google.com
Комментарии

Новые материалы

Анатомия шоу ONUKA и НАОНИ: концерт, который рекомендуем не пропустить

Анатомия шоу ONUKA и НАОНИ: концерт, который рекомендуем не пропустить

Разбираемся, что такое ONUKA & НАОНИ и чего стоит ждать от этой программы

ART декабрь. Рейтинг выставок месяца по нестандартным признакам

ART декабрь. Рейтинг выставок месяца по нестандартным признакам

Лучшее, что будут показывать в киевских галереях

Рождественская барахолка: 10 причин для настоящего Куража

Рождественская барахолка: 10 причин для настоящего Куража

Куда бежать в первую очередь, чтобы покуражиться и ничего не пропустить, читайте в этом материале

Обзор ресторана венецианской кухни Сasa Nori: чувствуй себя, как дома

Обзор ресторана венецианской кухни Сasa Nori: чувствуй себя, как дома

Единственное место в Киеве, где готовят блюда северо-восточной Италии по старинным рецептам 200-летней давности

Кино – не говно: самые нестандартные фильмы декабря

Кино – не говно: самые нестандартные фильмы декабря

Альтернатива выносящей мозг попсе

Шевели мозгами: лучшие образовательные мероприятия декабря

Шевели мозгами: лучшие образовательные мероприятия декабря

Ученье – свет, а неученье – нелюбимая работа в офисе с 9 до 6. Учимся круто писать, работать с командой и общаться с налоговой

Любимое дело, воображаемая старость, красота, снег и музыка ноября от Кирилла Иванова (СПБЧ)

Любимое дело, воображаемая старость, красота, снег и музыка ноября от Кирилла Иванова (СПБЧ)

Интервью с лидером группы СПБЧ накануне киевского концерта

Киев для нищей интеллигенции или Гид по бесплатным событиям декабря

Киев для нищей интеллигенции или Гид по бесплатным событиям декабря

Как провести декабрь без гроша в кармане, читайте в нашей подборке

дед

Новые статьи

Анатомия шоу ONUKA и НАОНИ: концерт, который рекомендуем не пропустить

Анатомия шоу ONUKA и НАОНИ: концерт, который рекомендуем не пропустить

Разбираемся, что такое ONUKA & НАОНИ и чего стоит ждать от этой программы
ART декабрь. Рейтинг выставок месяца по нестандартным признакам

ART декабрь. Рейтинг выставок месяца по нестандартным признакам

Лучшее, что будут показывать в киевских галереях
Рождественская барахолка: 10 причин для настоящего Куража

Рождественская барахолка: 10 причин для настоящего Куража

Куда бежать в первую очередь, чтобы покуражиться и ничего не пропустить, читайте в этом материале
Обзор ресторана венецианской кухни Сasa Nori: чувствуй себя, как дома

Обзор ресторана венецианской кухни Сasa Nori: чувствуй себя, как дома

Единственное место в Киеве, где готовят блюда северо-восточной Италии по старинным рецептам 200-летней давности
Кино – не говно: самые нестандартные фильмы декабря

Кино – не говно: самые нестандартные фильмы декабря

Альтернатива выносящей мозг попсе

ТОП месяца

Новая украинская музыка: группа The Erised презентует альбом в клубе Atlas

Новая украинская музыка: группа The Erised презентует альбом в клубе Atlas

Почему вечер среды тебе стоит провести в Атласе, разбираемся в этом материале
Fine Nuances: одежда для личности и кофе для счастья

Fine Nuances: одежда для личности и кофе для счастья

Пофилософствовать на тему вещей за чашкой самого-вкусного-эспрессо-в-мире от FINE и Александра Славинского мы отправились в шоу-рум NUANCES
Киевская философия: ответ на главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого

Киевская философия: ответ на главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого

В преддверии Всемирного дня философии редакция рассуждает об истории, развитии и применении этой науки в парадигме столичной жизни
Где перезарядить мозги: гид по лучшим событиям рабочей недели в Киеве

Где перезарядить мозги: гид по лучшим событиям рабочей недели в Киеве

Куда пойти после работы
РОМАН С АРТОМ: Интервью с одним из самых интересных молодых художников Украины Романом Михайловым

РОМАН С АРТОМ: Интервью с одним из самых интересных молодых художников Украины Романом Михайловым

О том, как живётся художниками молодого поколения – в откровениях одного из них
Наверх