Элтон Джон: Фортепиано — самый нелепый инструмент в рок-н-ролле

Gloss17 августа 2007, 22:05

Интервью журналу "The Observer" (ноябрь 2006)

Время и место: Дом Элтона Джона на юге Франции, 21 августа, 2006 г.

Джейк Ширс: Итак, этот номер журнала посвящен теме геев. Что ты думаешь об этом?

Элтон Джон: И что же я об этом думаю?

Д.Ш.: Если честно, я бы не стал делать этого…

Э.Д.: Ты бы не стал делать целый номер про музыку геев?

Элтон Джон

Гомосексуальность — это не преступление

Д.Ш.: Я бы не стал делать этого, если бы не делал это с тобой, но мой вопрос в другом: что ты думаешь о том, что в первую очередь «гейство» является темой?

Э.Д.: Ну, так быть не должно. Ничто не должно быть объектом пристального внимания, когда дело касается сексуальности, но тот факт, что это явление все-таки существует — думаю, это хорошо. Сейчас музыка представляет собой такую форму искусства, [где] люди [чувствуют себя] комфортно для совершения каминг-аута, особенно в Британии, а не в Америке, где впереди всех — ты. [Вместе с] Энтони и The Johnsons, Scissor Sisters и Руфусом [Вейнрайтом] у вас есть три больших таланта, которые вышли и сказали: «Мы — геи и это для нас не проблема, и ни для кого не должно быть проблемой» — и это замечательно. Все трое пишут замечательную музыку и они все такие разные.

Д.Ш.: Да. Но в случае в Энтони и Руфусом — исключая тот факт, что они гомосексуалы — однажды люди посмотрят в прошлое, на это время и на ту музыку, которую они сочиняют, и поймут, что эти музыканты являются голосами своего поколения, независимо от сексуальной ориентации.

Э.Д.: Совершенно верно — их голоса и таланты значат многое. Для меня Руфус — он вроде Гершвина, а Энтони… я не знаю, какого он типа, но это его собственная [смеется] музыка, которая вне времени. Если ты сочиняешь великолепные песни со смыслом и чувствами, они будут жить вечно, потому что песни — это ключ ко всему. Песни переживут артиста и будут жить вечно, если они хороши сами по себе.

Д.Ш.: Я подарил диск Энтони своей двоюродной сестре Джеки Сью, которая, в общем, баптистка с Юга… и он ей нравится. Если бы я сказал: «Ну, это огромная безумная трансуха, играющая на пианино и поющая песни о том, как хочет стать девушкой» — тогда она бы подумала, что это не стоит ей слушать, но на самом деле в этих песнях есть то, что может тронуть даже её.

Как всё было, когда ты начинал? В какой момент ты осознал свои гомосексуальные наклонности?

Э.Д.: Возможно, в школе, хотя когда я играл в своей группе Bluesology вместе с Лонг Джон Болдри (Long John Baldry), я даже и подумать не мог, что он гей — а он самый «гейский» гей из всех, кто приходит на ум. Он был скандальным, пёстрым, манерным, забавным. В сексуальном плане я «припозднился» — до 23-х лет, до момента секса с мужчиной у меня не было вообще никакого опыта. После этого я поспешно наверстывал упущенное. Теперь я жалею, что в возрасте 14, 15 или 16 лет ничего не было — ведь это такой захватывающий возраст для секса.

Д.Ш.: Я раскрыл свою ориентацию в 15 лет и был в этом плане весьма активным подростком.

Э.Д.: Что ж, я тебе завидую. Я вырос в 50-е и ранние 60-е годы, весьма консервативное время, у меня не было никакой информации о сексе или чем-нибудь таком, об этом просто не говорилось, особенно в Британии. Я гулял с подругами в школе, потому что так делали все. Долгое время никаких экспериментов в области секса у меня не было.

Д.Ш.: А что ты подумал, когда Литл Ричард и Либерейс (Liberace) признались в гомосексуальности, ведь тогда ты был еще юным?

Э.Д.: Я не думал о них как о геях, ведь ничего не знал о «гействе» или гомосексуальности. Они казались мне яркими и потрясающими людьми, и я любил их, каждого по-своему. В том, что я делаю, есть частицы каждого из них. Фортепиано — это такой неуклюжий инструмент, но эти люди делали так, что это становилось неважно, ведь они были больше, чем жизнь. Когда Литл Ричард вставал и играл на фортепиано — это было здорово, а Либерейс использовал канделябры, носил умопомрачительные кольца и обладал даром красноречия. Фортепиано — самый нелепый инструмент в рок-н-ролле, но они преодолели это, так же, как и Джерри Ли Льюис. Но эти двое — они были стопроцентными геями. Я вспоминаю и думаю: каким же я все-таки был наивным.

Д.Ш.: Точно так же, как и все остальные. Когда речь идет о Либерейс и Литл Ричарде — их «голубизна», конечно, повлияла на присущие им артистизм и личность, но их ориентация не имела никакого значения.

Э.Д.: Ориентация была так очевидна в Либерейс, когда я вспоминаю о нем. Он выглядел гораздо «голубее» [чем Литл Ричард]. Во мне есть много от Либерейс как от артиста-гея, но я ведь и не скрываю свою ориентацию. Во многом моя публика такая же, как и у Либерейс, и в то время ей было наплевать. Думаю, это просто здорово.

Д.Ш.: Мне кажется, в этом отношении нам повезло как группе. Людям по большому счету всё равно, когда дело доходит до этого.

Э.Д.: Особенно когда вы впервые сделали рывок в Британии. Думаю, если ты честен и открыт, когда ты ведешь себя как с подобными себе, Фредди Меркьюри и кучей других, это нравится людям. Мы живем в обществе, где каждый популярный артист или телеведущий — гей. В годы моей молодости шло радио-шоу с Кеннетом Уильямсом [«Round the Horne»], которое в те годы было просто возмутительным, но люди обожали его. Не думаю, что они понимали, насколько возмутительно было слушать всё это, но они любили его. В 50-е и 60-е ведущие были очень «голубыми» и шокирующими. Он даже говорил на «полари» [итальянский сленг маргиналов, популярный в гей-субкультуре Британии в 60-е годы — прим. перев.], и это было столь вызывающе, потому что было манерно, хотя я этого и не осознавал.

Д.Ш.: Думаю, в конце концов, геи в каком-то смысле культивируют свое особенное чувство юмора, отличное от «натуралов». Все мы проходим через одно и то же, и это способ справиться со всем этим…

Э.Д.: По-моему, британский юмор очень жесток, точно также как и гей-юмор. Думаю, они идут рука об руку и удачно перемешиваются в Англии. Мне кажется, что в Англии так много комедиантов-геев, которых хорошо принимают, потому что британский юмор весьма беспощаден. Я обожаю это. Это мой самый любимый вид юмора: если он не безжалостный и не смешной, то по-настоящему такой юмор не пробирает. В Британии так сложилось исторически, что комедианты — неважно, геи или натуралы — весьма безжалостны.

Д.Ш.: Согласен. Можно пойти посмотреть шоу трансвестита, у которого самые плохие шутки в мире, но все равно там есть нечто…

Э.Д.: Я обожаю трансвеститов и их представления — эти люди обладают таким характером и храбростью. Какое мужество! Мне нравятся мужественные люди.

Д.Ш.: Когда, например, кто-нибудь вроде [американского комика] Джастина Бонда выходит и сжигает на сцене американские флаги — это очень опасно и на самом деле отважно. Я слежу за событиями этим летом и прошлых лет — мне кажется, мировая политика существенно изменила гей-движение. Мы на пороге мировой войны, происходят такие ужасные вещи во время стычек на религиозной почве…

Э.Д.: Думаю, религия всегда пыталась обратить ненависть в сторону гомосексуалов. Религия пропагандирует ненависть и злобу по отношению к геям. Но я знаю множество христиан, которые являются геями и любят свою религию…

Д.Ш.: Моя мать — христианка, и она любит меня. Вся моя семья со стороны матери — христиане, и у меня нет никаких проблем с этим. Я просто думаю, что нам нужно перестать волноваться насчет про-гей движений и начать волноваться о фундаменталистских движениях. Вопрос не в том, как нужно относиться к гомосексуалам, а в том, как нужно относиться ко всем людям в целом.

Э.Д.: Ты сам это предложил, Pet Shop Boys и я должны выступить на концерте во время российского гей-прайда. Мне кажется, это прекрасная идея, потому что в странах [бывшего соцлагеря], таких как Польша, Латвия и Россия, существует громадное анти-гей движение, не последнюю роль в зарождении которого сыграла церковь.

Д.Ш.: Да, очень важно сделать что-то подобное, потому у такого человека как ты есть возможности. Ты можешь поехать в такую страну [как Россия] и, по крайней мере, дать понять, что мы обращаем внимание па происходящее там и следим за всем этим.

Э.Д.: Совершенно верно. Я не терплю расизм или ненависть, основанную на религии; в людях так много, твою мать, негатива. Раньше в чулан заталкивали геев, теперь пытаются сделать то же самое в отношении [некоторых] верующих. Как музыканты мы должны попытаться объединить людей. Твоя идея о концерте на московском гей-прайде — замечательная.

Д.Ш.: Я уверен, это будет первый гей-прайд, в котором участвуют Scissor Sisters.

Э.Д.: Я тоже никогда не участвовал в гей-прайдах — меня всегда просили, но я никогда не оказывался на месте, всегда был в разъездах. Я был на Евро-прайде и мне очень понравилось, но наступает время, когда нужно действовать решительно. Я не выступал открыто против ВИЧ/СПИДа, потому что в то время был в наркотическом турмане — хотя кругом умирали мои друзья — я не был на переднем крае, хотя должен был. Возможно, в следующем году нам нужно всем вместе поехать в Москву, если нас примут. Может статься, нас не захотят видеть!

Д.Ш.: А мы всё равно поедем.

Э.Д.: Мы будем стоять до конца — даже если нас будут атаковать старушки!

Д.Ш. (смеется): Но играть на мероприятии, посвященном только геям — для меня это шаг назад. Я не хочу играть на гей-событиях, потому что не хочу, чтобы приходящие зрители думали, что они — не часть остальной публики.

Э.Д.: Это тоже самое, когда в гей-клубы не пускают женщин, говоря «ну что ты, мы же должны быть вместе» — вот что я, мать твою, ненавижу.

Д.Ш.: Я не люблю, когда на вечеринке одни геи — мне не хочется оставаться там. Если на празднике нет чудесных сексуальных женщин — это не праздник.

Э.Д.: Мы так долго были в изоляции [, что слились в одно целое].

Д.Ш.: В Берлине множество гей-клубов, куда ходят как геи, так и сексуальные натуралы-мужчины и женщины. Мне кажется, это гораздо более сексуально.

Э.Д.: А мне кажется, что это просто более гуманно. Мы все должны быть вместе. У меня есть совершенно наивная идея о том, какой должна быть жизнь — это идеалистическая идея, но она совершенно целостная. Нам нельзя всё время думать о геях как о гонимых; нам также нельзя думать о мусульманах как о [гонимых] из-за фундаментализма, который существует в исламе. Мусульманам нужно действовать, начинать говорить об этом. Нельзя судить книгу по обложке.

С моей точки зрения религию нужно полностью запретить, хотя в ней есть и некоторые прекрасные моменты. Мне нравятся идеи в учении Иисуса Христа и прекрасные истории об этом, которые я обожал в воскресной школе, я собирал маленькие наклейки в свою книгу. Но реальность состоит в том, что организованная религия, кажется, не работает. Она превращает людей в полных ненависти леммингов и на самом деле далека от сострадания.

Мир вплотную подошел к Третьей мировой войне, а где наши лидеры каждой из религий? Почему они не собираются в конклав, почему не выступают вместе? Я говорил про это после событий 11-го сентября, и люди смотрели на меня как на сумасшедшего: почему нет [встреч религиозных лидеров] вместо эскалации насилия? Единственный путь — это диалог. Соберите всех вместе от каждой религии и скажите: «Слушайте, так дальше нельзя. Почему существует вся эта ненависть?»

Все мы — дети Божьи, нам нужно поладить друг с другом, а [религиозные лидеры] пусть показывают пример. Если же они не сделают так, кто сделает это за них? Но они не станут делать этого, и музыкантам или кому-то другому придется заниматься этим. Это примерно то же самое, что пацифистское движение 60-х — музыканты достучались [до людей], давая концерты против войны, но мы больше не занимаемся этим. Мы собираем средства для Африки и всё в том же духе, но я думаю, что важнее всего — мир. Если бы Джон Леннон был жив, он бы истово возглавил это движение.

Д.Ш.: Моя мать всегда сердится, когда я в прессе даю политические комментарии, а меня это бесит, потому что я говорю ей: «Я не могу быть ни на одной из сторон в любой войне, и я не буду». Я против войны и громко выражаю свои протесты.

Э.Д.: Я полностью против войны, но насилие — это часть существования человечества, и оно будет происходить, но как музыкантам, думаю, нам нужно взять на себя ответственность и сказать: «Держитесь!».

Д.Ш.: Как события во Вьетнаме повлияли на тебя, когда ты начинал?

Э.Д.: Это происходило, когда я впервые приехал в Америку, я вспоминаю концерт в Kent State University по прошествии шести недель после того, как студенты были убиты там [в 1970 году] — это было очень странное чувство, очень. Я застал лишь конец всего этого, а моя карьера началась как раз в тот момент, когда Никсон приказал вывести войска. Первый трек на нашем новом альбоме назывался «Почтовые открытки от Ричарда Никсона».

Люди больше не протестуют на улицах, они сидят в своих интернетовских блогах. По всей видимости, они протестуют в сети, но это не [достаточно] хорошо. Нужно выходить, быть на виду, озвучивать свой протест, и это нужно делать снова и снова. Люди стали апатичными. Когда Британия решила присоединиться к войне в Ираке, в Лондоне прошел огромный марш, про который Тони Блэр в интервью заявил, что «люди, которые сегодня вышли на марш — их руки скоро будут в крови». Позже он сам получил под зад за свои слова.

Мы не можем решать долбанные проблемы за всех на Западе. То, что мы натворили [в Ираке], ускорило неизбежную гражданскую войну после того, как Хусейн покинул свой пост. Я не знаю, как решать эту проблему. Но я знаю, что как музыканты — геи или натуралы — мы должны собраться вместе и пропагандировать мир. Мы пропагандировали [против бедности], но когда ты выступаешь на концерте, иногда они забывают о своих эмоциях: в этом сила музыки и спорта — лишь эти две вещи могут сделать подобное.

Д.Ш.: Думаю, это политическое действие. Проводить подобные мероприятия — это политическое действие. Мы только что отыграли в Сербии вместе с Pet Shop Boys пару недель назад, и ощущение от этого было безумное — мы играли для людей, которые чувствовали, что преодолевают период притеснений. Всё было заряжено электричеством. Это были люди, которые ничто не принимали за должное, и ты ощущал, как это носилось в воздухе. Это было восхитительно. В какой-то момент мы вскарабкались на башню, где диджействовал Джеф Миллз — мы посмотрели на этот ров, в котором было, кажется, 100 тысяч людей, и радость, которую ты ощущал от вибраций этой толпы, была не похожа ни на что другое. Это так вдохновляет.

Э.Д.: Музыка обладает силой исцеления. Она обладает возможностью на пару часов вытащить людей из привычной «скорлупы».

Д.Ш.: Прошлым летом мы играли в Ирландии, и со мной произошло нечто совершенно странное: к нам за кулисы пришли мать, отец и сын…

Э.Д.: …и ты трахнул их всех сразу… (смеется)

Д.Ш.: Нет, неправда.

Э.Д.: (продолжает смеяться — неприлично долго)

Д.Ш.: Нет, неправда — [сыну] было 18.

Э.Д.: Легальный возраст…

Д.Ш.: Они попросили автограф у меня, а мой парень, Крис, тоже был там, и в какой-то момент — я точно не помню, о чем мы говорили — я упомянул моего бойфренда, а они так возмутились и сказали: «Только не при нашем сыне». Я ответил: «Вы говорите с геем и находитесь за кулисами моего шоу. Ничего такого здесь нет, но если у вас с этим проблемы — вам не следует здесь находиться». Я посмотрел их сыну прямо в глаза и сказал: «Гомосексуальность — это не преступление».

Э.Д.: А они что?

Д.Ш.: Я им улыбнулся, а мать извинилась. Это застало меня врасплох, но я подумал, что это не к добру и, посмотрев на мальчика, сказал: «Твой отец не прав». Это был очень странный момент.

Э.Д.: Ты очень смелый, наверное, я сам так бы не смог. Люди приходят ко мне, и я как королева-мать. Никогда не возникает таких проблем. Не пойму, в чем дело — люди относятся ко мне с почтением. То же самое произошло, когда мы с Дэйвом [Фёрнишем] регистрировали гражданское партнерство — я ожидал каких-то неприятностей, но ничего не было.

Как пара мы с Дэйвом воспринимаемся как приемлемый облик «голубизны», и это здорово. Мне нужно использовать это преимущество и сделать всё от меня — или нас — зависящее, чтобы попытаться и исправить положение в России и в Польше. Я отправляюсь в Польшу через две недели, чтобы выступить с речью там, потому что ситуация не слишком хорошая. Если я состою в совете Amnesty International, то не могу просто сидеть и молчать. Это не вопрос о геях, это вопрос о правах человека.

Я буду бороться за них, тихо за кулисами или громко — даже если меня посадят в тюрьму. Я не могу просто сидеть сложа руки, это больше мне не по нутру. В конце концов, мне уже почти 60. Я не могу просто сидеть и слепо игнорировать всё это, и я не буду.

Русский перевод: Руслан Поршнев

В центре внимания

Читай также

В центре внимания: Элтон Джон, Scissor Sisters

ЗакрытьСити-гайд Gloss.ua Получай самые интересные материалы первым!
  • facebook.com
  • vk.com
  • instagram.com
  • google.com
Комментарии

Новые материалы

Рождественская барахолка: 10 причин для настоящего Куража

Рождественская барахолка: 10 причин для настоящего Куража

Куда бежать в первую очередь, чтобы покуражиться и ничего не пропустить, читайте в этом материале

Обзор ресторана венецианской кухни Сasa Nori: чувствуй себя, как дома

Обзор ресторана венецианской кухни Сasa Nori: чувствуй себя, как дома

Единственное место в Киеве, где готовят блюда северо-восточной Италии по старинным рецептам 200-летней давности

Кино – не говно: самые нестандартные фильмы декабря

Кино – не говно: самые нестандартные фильмы декабря

Альтернатива выносящей мозг попсе

Шевели мозгами: лучшие образовательные мероприятия декабря

Шевели мозгами: лучшие образовательные мероприятия декабря

Ученье – свет, а неученье – нелюбимая работа в офисе с 9 до 6. Учимся круто писать, работать с командой и общаться с налоговой

Любимое дело, воображаемая старость, красота, снег и музыка ноября от Кирилла Иванова (СПБЧ)

Любимое дело, воображаемая старость, красота, снег и музыка ноября от Кирилла Иванова (СПБЧ)

Интервью с лидером группы СПБЧ накануне киевского концерта

Киев для нищей интеллигенции или Гид по бесплатным событиям декабря

Киев для нищей интеллигенции или Гид по бесплатным событиям декабря

Как провести декабрь без гроша в кармане, читайте в нашей подборке

Обзор ресторана «Гаро»: грузинская кухня, современная подача и украинско-грузинское гостеприимство
Где перезарядить мозги: гид по лучшим событиям рабочей недели в Киеве
дед

Новые статьи

Рождественская барахолка: 10 причин для настоящего Куража

Рождественская барахолка: 10 причин для настоящего Куража

Куда бежать в первую очередь, чтобы покуражиться и ничего не пропустить, читайте в этом материале
Обзор ресторана венецианской кухни Сasa Nori: чувствуй себя, как дома

Обзор ресторана венецианской кухни Сasa Nori: чувствуй себя, как дома

Единственное место в Киеве, где готовят блюда северо-восточной Италии по старинным рецептам 200-летней давности
Кино – не говно: самые нестандартные фильмы декабря

Кино – не говно: самые нестандартные фильмы декабря

Альтернатива выносящей мозг попсе
Шевели мозгами: лучшие образовательные мероприятия декабря

Шевели мозгами: лучшие образовательные мероприятия декабря

Ученье – свет, а неученье – нелюбимая работа в офисе с 9 до 6. Учимся круто писать, работать с командой и общаться с налоговой
Любимое дело, воображаемая старость, красота, снег и музыка ноября от Кирилла Иванова (СПБЧ)

Любимое дело, воображаемая старость, красота, снег и музыка ноября от Кирилла Иванова (СПБЧ)

Интервью с лидером группы СПБЧ накануне киевского концерта

ТОП месяца

Легенда хаус-сцены выступит в Closer: Marcellus Pittman

Легенда хаус-сцены выступит в Closer: Marcellus Pittman

Вне зависимости от реальной метеорологической ситуации, суббота в Клоузере будет солнечной
Где перезарядить мозги: гид по лучшим событиям рабочей недели в Киеве

Где перезарядить мозги: гид по лучшим событиям рабочей недели в Киеве

Куда пойти после работы
Новая украинская музыка: группа The Erised презентует альбом в клубе Atlas

Новая украинская музыка: группа The Erised презентует альбом в клубе Atlas

Почему вечер среды тебе стоит провести в Атласе, разбираемся в этом материале
Fine Nuances: одежда для личности и кофе для счастья

Fine Nuances: одежда для личности и кофе для счастья

Пофилософствовать на тему вещей за чашкой самого-вкусного-эспрессо-в-мире от FINE и Александра Славинского мы отправились в шоу-рум NUANCES
Киевская философия: ответ на главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого

Киевская философия: ответ на главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого

В преддверии Всемирного дня философии редакция рассуждает об истории, развитии и применении этой науки в парадигме столичной жизни
Наверх