Интервью Владимира Высоцкого, записанное Дарио Токачелли для итальянского радио

Gloss12 июля 1979, 12:33   784

Высоцкий: — Ну, я для начала, прямо сразу, как говорят — с места в карьер, спою песню. Как бы для знакомства. А потом немножко поговорим и снова споём. Песня называется «Дайте собакам мяса». Это старинная моя песня. Я сегодня вообще в течение беседы постараюсь петь песни разных лет. Этой песне, по-моему, лет двенадцать или десять, я не очень помню.

— Я первый раз сталкиваюсь с тем, что вот делаю такую, правда, в дружеской очень атмосфере, передачу, беседу, что ли, для радио для итальянского.

В Москве недавно совсем мы закончили работать с Войчичем (так — в фонограмме, — Марк ЦЫБУЛЬСКИЙ), который является представителем телевидения итальянского в Москве.
Владимир Высоцкий

Моя работа не кончается за письменным столом и с инструментом, за магнитофоном. Она продолжается ещё дольше и почти никогда не завершается.

Они, мы вместе, сделали картину про работу мою, про Театр на Таганке, в котором я работаю как актёр. Ну, они пытались там снимать и за кулисами, и какой-то быт театральный, пытались снять атмосферу работы дома, как человек пишет, — я им даже немножко спел дома, — сделали какие-то прогулки по улицам, и всё это, вероятно, — я не знаю, я не видел полностью окончательно монтаж, — они всё это оформят моими песнями.

Они снимали и мои концерты, которые у меня были в Москве, снимали просто мои личные концерты на публике, и мои выступления в театре, были и на съёмочной площадке. И, короче говоря, они, вероятно, попытаются дать представление итальянскому зрителю о том, как, в общем, живёт и работает человек, который не только занимается профессионально актёрской деятельностью, но который ещё пишет, сочиняет сам свои песни — слова и музыку — и сам поёт на публике...

Когда мы делали ту передачу, я ещё в Италии не был. Вернее, я был, но проездом, для того, чтоб попасть на корабль, был только в Генуе. И я сейчас, в общем, первый раз попал в Рим. И, конечно, я предвижу вопросы, какое впечатление на меня произвёл Рим. Ну, конечно, колоссальное. И если так продуманно и коротко сказать, что больше всего поражает... Ну, во-первых, то, что это такой живой город, притом, что это город-музей. Что он такой живой и живучий — так просто изо всех пор, как говорится, брызжет жизнь здесь, в этом городе, всегда, в течение дня, даже несмотря на жару или несмотря даже на поздний час, всегда люди, которые очень много смеются, улыбаются и веселы. Это первое.

Второе, конечно, поражает — даже не поражает, а очень приятно — это открытость людей, такая открытость и, в общем, желание, чтобы ты им понравился. А дальше уже очень немного нужно приложить усилий самому для того, чтобы это произошло. Значит, вот это вот. Такая лёгкость контакта. Причём, я думаю, что это не просто лёгкость в плохом смысле слова, а лёгкая возможность начала контакта. Ну, мне кажется, что очень возможно дружить с людьми в Риме. Действительно, по-настоящему дружить — я имею в виду слово «дружба», как мы понимаем её в России. Даже, может быть, в некоторых случаях больше, чем братство. Вот. Я думаю, что здесь это возможно, в Италии.

Ну, короче говоря, мне очень понравился и город, и люди. И я говорю это, не кривя душой, говорю то, что чувствую. Даже — в этом городе впервые, может быть, за границей — мне захотелось работать, писать. Я обычно всегда просто накапливал впечатления, а пишу дома. Вот здесь вот несколько раз, несколько ночей была такая тяга что-то написать. Не обязательно о Риме, об Италии и итальянцах, — нет. Просто, видимо, так, подступает вдохновение, то есть хочется работать, Вот ещё чем Италия мне очень нравится, — что здесь атмосфера, которая толкает тебя на то, чтобы ты работал.

Сейчас я хочу вам спеть песню, которая называется «Чужая колея». Это песня такая, полушуточная. Она сделана в ритме всех моих шуточных песен, но, — как во всех этих вещах, — в ней есть серьёз, несмотря на шуточную форму.



— Я вообще мало довольно занимаюсь, когда пишу, окончательным, что ли, отбором и окончательным деланием песни. Она выходит, скажем, через 10-15 выступлений. Я, например, никогда почти точно и окончательно не устанавливаю слова, и почти никогда точно не устанавливаю музыку, — только ритм. Ритм — это, безусловно, по самому началу, когда выбираешь размер стиха, прямо с гитарой, с магнитофоном. Я делаю много-много-много разных вариантов, потом их прослушиваю, и который мне кажется ближе всего к тому, что мне кажется идеальным, я оставляю.

А потом начинаю это петь вот в таком сыром виде на публике. Сначала своим друзьям, близким, потом, может быть, немножечко пошире какой-то круг, а потом на концертах. И через, там, 10-15 выступлений сама собой выходит, выкристаллизовывается полностью и окончательно песня.

То есть, моя работа не кончается за письменным столом и с инструментом, за магнитофоном. Она продолжается ещё дольше и почти никогда не завершается. И в этом, я думаю, прелесть авторской песни. Она даёт возможность автору — ну, вот мне, например, в данном случае — очень многое менять: текст, музыку, ритмы, — в зависимости от аудитории, в зависимости от того, какие люди пришли. Ты это чувствуешь каким-то таким шестым чувством, — не носом, не глазами, не ухом, а каким-то, может быть, даже подсознанием, — атмосферу в зале. И в зависимости от этого всегда по-другому поёшь песню...

Сейчас я хочу спеть песню, одну из самых-самых последних моих вещей. Она называется «Конец охоты на волков, или Охота с вертолётов».



— Меня спрашивают обычно всегда — и здесь, и дома спрашивают, — сколько я написал всего песен. В общем, я, честно говоря, не считал, но думаю, что теперь около тысячи. Из них я помню, может быть, штук триста — не больше — окончательно. Остальные, конечно, все помню, но, может быть, буду путаться, если петь. Некоторые забыл совсем. Я думаю, — они стёрлись из памяти, потому что они того стоили, значит, они не были, как говорится, до конца доделаны, либо не были хороши.

Я помню первые все свои вещи, потому что я ими начинал, они мне очень дороги. Мне иногда предъявляли претензии по поводу первых моих песен, что это, якобы, песни уличные, дворовые, стилизации под блатные песни. И я могу в ответ на это сказать только одно. Они мне необычайно помогли в поисках упрощённой формы, в манере, которую я теперь приобрёл в своих песнях, — манере разговорной, страшно простой, манере доверительной.

Вообще эта манера, в которой, мне кажется, должна исполняться авторская песня... Всегда в этой манере должно присутствовать доверие, доверие к людям, которые тебя слушают. И, вероятно, это доверие предполагает двусторонний, что ли, контакт. Ну, что тебе интересно им рассказать про то, что тебя волнует и беспокоит в жизни, а им необходимо это услышать. То есть, она хотят это услышать...

Значит, какая разница между песнями прежними и теперешними. Ну, если говорить так, с точки зрения профессиональной, то я думаю, — особой разницы нет. Те были в очень простой написаны, в упрощённой форме, от первого лица всегда, от имени какого-то одного персонажа. Я всегда писал от имени разных людей, но всегда говорил «я», от первого лица. Не из-за того, что я через всё это прошёл, как говорится, всё испытал на своей шкуре, а, наоборот, из-за того, что там есть восемьдесят процентов фантазии моей и, самое главное, моё собственное отношение к людям, к событиям, о которых я пою. И вообще о тех предметах, о которых разговариваю, — моё собственное мнение и суждение о них. Поэтому я имею право, думаю, говорить «я». Это просто такая манера петь от первого лица.

Ну, ещё потому, что я актёр и в разное время играл разных людей. Возможно, мне проще, чем другим певцам — профессионалам — петь от имени какого-то другого человека в его характере.

Значит, первые мои песни были написаны от имени — действительно, вот, правы те люди, которые когда-то предъявляли мне претензии — от имени ребят дворов, улиц, послевоенных вот таких компаний, которые собирались во дворах, в подворотнях, что ли. Очень много жизни было во дворах московских в то время: и танцевали, и играли там в разные игры, но всё это было во дворах. Вот.

Конечно, я думаю, что в этих песнях присутствует, безусловно, такая, ну, что ли, если можно так выразиться — слово нехорошее, но точное — такая заблатнённая интонация, немножко. Но в них, безусловно, есть юмор и моё собственное к этому отношение, с улыбкой. Поэтому я их люблю очень, эти песни.

И ещё в них одно было достоинство. Мне кажется, что в них была, как говорится, одна, но пламенная страсть, только об одном там шла речь. Они были необычайно просты, и если это любовь, то это, значит, невероятная любовь и желание эту девушку получить сейчас же, никому её не отдать, — защищать до драки, до поножовщины, до смерти, до чего угодно. Если это поётся человеком, который сидит где-то в тюрьме или в лагере, — то это его желание выйти на свободу. Тоже одна, но пламенная страсть — желание, значит, на свободу.

И, конечно, есть элемент бравады в этом, лихости какой-то, ну, которая свойственна, в общем, всем молодым людям. Это дань молодым моим годам и дань прежним временам, послевоенным временам, которые все мы помним.

А теперь эти песни стали, безусловно, глубже, возможно, стали меня волновать другие темы, другие проблемы. Стал, вероятно, человек взрослее и просто стал задумываться о судьбах и людей, и страны, и мира. Ну, как все, в общем, люди, которые с возрастом начинают больше думать.

Конечно, они переменились, эти песни, и в них появился второй план, всегда — подтекст, видимо, больше образов. Я стал общаться много с поэтами, стал больше читать и знать настоящей, прекрасной поэзии... Видимо, это произвело на меня впечатление. И не в смысле подражания, — я надеюсь, что я не подражаю, — а просто появилось желание писать больше в художественных образах.

Ну, вот так, я думаю, может быть, коряво, но всё-таки я объяснил разницу между прежними и теперешними песням.

Ну а теперь для подтверждения своих слов я спою одну из прежних своих песен «Мать моя, давай рыдать».



— Есть у меня песни... По задаче и задумке они не тянут на песни. Это мои впечатления о моих поездках, в которых я бываю довольно часто. Впечатления обо всём, на что упал взгляд в данный момент, просто такие чистые зарисовки. Они чаще всего написаны в шуточной манере. Вот сейчас я спою песню шуточную, которая называется «Письмо к другу, или Зарисовка о Париже».



— Это тоже одна из прежних песен, песня лирическая. Я вот как раз о таких песнях говорил, когда говорил о прежних своих, старых вещах.



— Ну вот, и тоже из старых вещей. Песня, которая посвящена жене моей Марине. Это такая стилизация под нормальную, всем известную «Цыганочку».



Рим, июль 1979 года

 

Gloss.ua теперь и в Telegram: подписывайся на канал @glossua и читай только о самом интересном, чтобы ничего не пропустить.

Подписывайся на нас в социальных сетях и будь в курсе последних новостей из жизни города: Facebook, Google+, Twitter.

В центре внимания

    Читай также

    В центре внимания: Владимир Высоцкий

    ЗакрытьСити-гайд Gloss.ua Получай самые интересные материалы первым!
    • facebook.com
    • vk.com
    • instagram.com
    • google.com
    Комментарии

    Новые материалы

    Не проспи февраль: лучшие события месяца в Киеве
    Hyperloop в Украине: что уже известно и почему об этом все шутят

    Hyperloop в Украине: что уже известно и почему об этом все шутят

    Появится ли в Гиперлуп в Украине: министерство инфраструктуры сделало неожиданное заявление.

    10 самых странных клипов на YouTube, которые вам понравятся. Но это не точно
    Новое место в Киеве: ресторан перуанской кухни MANU

    Новое место в Киеве: ресторан перуанской кухни MANU

    Оригинальные блюда и уютный интерьер в новом ресторане на Большой Васильковской.

    Позняки, Троещина и Дарница: как выглядел левый берег Киева 50 лет назад
    Страх и ненависть на ночь глядя: 9 фильмов ужасов на реальных событиях

    Страх и ненависть на ночь глядя: 9 фильмов ужасов на реальных событиях

    Смотреть самые страшные фильмы ужасов, основанные на реальных событиях.

    Мифы, секреты и раздражающие факторы: украинка о работе стюардессой в ОАЭ

    Мифы, секреты и раздражающие факторы: украинка о работе стюардессой в ОАЭ

    Все плюсы и минусы профессии стюардессы в ОАЭ: откровенное и детальное интервью с украинкой .

    MELOVIN, VILNA и компания: истории финалистов отбора Евровидения

    MELOVIN, VILNA и компания: истории финалистов отбора Евровидения

    Кто может представлять Украину в Лиссабоне.

    Где пообедать на Подоле: самые дешевые и дорогие варианты

    Где пообедать на Подоле: самые дешевые и дорогие варианты

    Вкусные обеды на Подоле по разным ценам.

    не проспи февраль

    Новые статьи

    Hyperloop в Украине: что уже известно и почему об этом все шутят

    Hyperloop в Украине: что уже известно и почему об этом все шутят

    Появится ли в Гиперлуп в Украине: министерство инфраструктуры сделало неожиданное заявление.
    10 самых странных клипов на YouTube, которые вам понравятся. Но это не точно

    10 самых странных клипов на YouTube, которые вам понравятся. Но это не точно

    Настолько плохо, что даже хорошо.
    Новое место в Киеве: ресторан перуанской кухни MANU

    Новое место в Киеве: ресторан перуанской кухни MANU

    Оригинальные блюда и уютный интерьер в новом ресторане на Большой Васильковской.
    Позняки, Троещина и Дарница: как выглядел левый берег Киева 50 лет назад

    Позняки, Троещина и Дарница: как выглядел левый берег Киева 50 лет назад

    Как изменился левый берег за полвека.
    Страх и ненависть на ночь глядя: 9 фильмов ужасов на реальных событиях

    Страх и ненависть на ночь глядя: 9 фильмов ужасов на реальных событиях

    Смотреть самые страшные фильмы ужасов, основанные на реальных событиях.

    ТОП месяца

    Наверх