Интервью с Крисом Мартином для журнала Play

Gloss24 ноября 2005, 19:41

В прошлый раз ваш автор общался с Крисом Мартином в 2002 году за месяц до выпуска „A Rush Of Blood To The Head", альбома, последовавшего за проданным 5-миллионным тиражом „Parachutes". Крис тогда страдал от постепенной потери волос и закрепления за ним репутации „маменькиного сынка, которому просто повезло". Потом „A Rush Of Blood То The Head" разошелся в количестве 10 миллионов копий, сделав Coldplay одной из успешнейших британских групп за последние двадцать лет. Сегодня Крис Мартин — хитмейкер, муж голливудской дивы и чуть ли не живая легенда — и у него готов новый альбом, у которого немало шансов стать последним.

«Лучшее, что я сейчас могу сделать для окружающих, это умереть, — сообщает Крис задумчиво. — Вот единственный способ спасти эту пластинку. Да, я знаю, я никогда этого не сделаю — из-за моей дочери. Но с коммерческой точки зрения вряд ли можно придумать что-нибудь более эффектное, чем продырявить эту голову выстрелом из ружья".

- Вы боитесь, что все возненавидят ваш новый альбом?
Крис Мартин

Вы никогда не увидите меня на очередной красной дорожке, потому что я не посещаю никаких премьер и прочих церемоний — так же, как и моя женщина.


- Или что они его полюбят. Представьте, что все вдруг согласятся, что это — лучший альбом всех времен. По традиции, в этот момент мы должны будем остановиться. Ведь в таком случае правильнее всего было бы оставить фанатам законченную трилогию альбомов Coldplay, понимаете? Было бы чудесно остаться в истории с тремя альбомами, а самому уйти записывать что-нибудь совершенно другое с некими модными продюсерами. С каким-нибудь Тимбалэндом.

- Похоже, вы видите вероятность того, что альбом вызовет негативную реакцию?
- Абсолютно! Все, что я читаю о нас, пропитано злостью, а все люди вокруг страстно нас ненавидят. Слушай, есть один парень по имени Рой, он работает в магазинчике в западном Лондоне — так вот, прохожу я как-то мимо этого места, а он выскакивает и начинает орать: „Мне осточертело видеть твою рожу в моих газетах!", а я ему в ответ: „Ты что, считаешь, это я печатаю это лицо в твоих долбанных газетах, жирный кретин?" Ну, я не сказал те последние слова, но я так подумал. Люди, которых я вижу вокруг себя, — это папарацци, которые настроены по отношению ко мне и моей жене (обладательнице «Оскара", актрисе Гвинет Пэлтроу. - Прим. PLAY) крайне агрессивно.

- Стало быть, вы недовольны своей жизнью?
- У меня удивительная, невероятная жизнь. Я бы не поменялся местами ни с одним человеком в истории. Ни с Жанной Д'Арк, ни с королями, ни с кем. Кажется, все в моей жизни окрасилось более яркими цветами — и это все больше пугает меня, потому что невозможно угадать, когда что-нибудь пойдет не так. Я думаю о том, что жизнь коротка и что удача может отвернуться в любой момент. Даже сегодня меня приводят в ужас размышления о том, что я вдруг не смогу больше петь. Этот ужас толкает меня к тому, чтобы работать все больше и больше. В результате все сводится к каким-то призам и к тому, чтобы выглядеть в чьих-то глазах Полом Маккартни.

- При этом общественное мнение признает вашу жизнь идеальной...
- Тогда зачем бы я выпускал новый альбом? Просто объясните мне: зачем?! В каждом интервью мне говорят что-то вроде: „У тебя есть все! О чем тебе теперь петь?" Это сводит меня с ума! Может, нам вообще не стоило выпускать эту пластинку? Вот поэтому-то она и должна стать последней.
Санта-Моника. Мы — на проверке звука перед первым концертом Coldplay после 15-месячного перерыва. Присутствуют Крис, Гай Берримэн (басист), Джонни Баклэнд (гитарист) и Уилл Чемпион, который просит называть его „таинственный ударник".

- Вспомните, как вы себя чувствовали после тура „A Rush Of Blood To The Head".
Джонни: Перегоревшими. Мы почти возненавидели друг друга.

Уилл: Да, в тот момент — определенно.

Джонни: На самом деле мы, конечно, никогда не ненавидели друг друга. По крайней мере, я никого не ненавидел.

Гай: Я тебя ненавидел!

Джонни: Никто никого не ненавидел. Но на некоторое время между нами пропала та близость, которая была прежде. Может, это был кризис семилетия группы. Я помню, мое эго разрослось до невозможности, и в придачу к этому мы стали слишком расслабленными и самоуверенными.

Гай: Мы засели тогда в студии и стали как сумасшедшие шлифовать звук компьютерными программами, так что в результате музыка вообще перестала походить на сыгранную живыми людьми. Мы отточили каждый нюанс, убрали каждую мельчайшую ошибку — все то, что составляет душу альбома. Пластинка звучала так, словно она была создана машиной — абсолютно механистично. Мы даже не замечали этого до того момента, когда кто-то обратил внимание, что мы так ни разу и не играли эти песни вчетвером, все вместе.

Крис: Это было время, когда мы молчали в обществе друг друга. Не время ссор, нет. Время хмурой молчаливой неприязни.

Сентябрь 2004-го принес первые признаки потепления климата в студии: вернувшиеся из месячного отпуска музыканты встречались со своим новым продюсером (Кена Нельсона сменил Дэнтон Саппл), чтобы начать основательно переделывать записанный материал.

„Это было похоже на „демократическую вражду", — вспоминает Крис. — Как на заседаниях NATO: множество разногласий по разным вопросам, но все участники исключительно вежливы друг с другом".

- В свое время вы сказали, что Coldplay „переизобрели колесо". Похоже, э-э-э, у вас действительно получилось. Большое такое колесо.
- Это самая приятная вещь из всех, что мне когда-либо говорили. Серьезно. Это вернуло тепло в мое сердце.

- Должен сказать, музыка на альбоме звучит как написанная довольными своей жизнью людьми.
- Вы имеете в виду тексты? Что ж, я и не говорю, что становлюсь мрачнее. Если то, что нужно людям — это депрессивная музыка, то у нас большие проблемы.

- Вам не кажется, что, когда музыкант отказывается от выпуска пластинки из-за чрезмерного общественного давления, это очень похоже на то, что он признает свое поражение?
- Вы так считаете? Ну, у меня есть еще способы показать, что не все кончено. Просто поймите, вокруг слишком много дерьма, с которым очень сложно справиться... в общем, по-моему, мы — в жопе.

- Что значит „мы — в жопе"?
- Да просто в жопе. Я бы хотел, чтоб мы стали совершенно новой группой и чтобы никто не знал, кем мы были раньше. Вся эта шумиха — от нее больше нет никакой пользы, и я не знаю, как мне с ней быть. Не пойму: и как U2 это удается?

- Так за чем же дело стало? Давайте позвоним Боно и спросим!
- Я и в самом деле мог бы!

- Давайте все-таки разберемся: если этот альбом будет плохо принят, вы откажетесь записывать следующий?
- Я не знаю. В данный момент мне больше всего хочется забиться в какую-нибудь щель.

- Давайте поговорим о „Speed Of Sound". О чем эта песня?
- Эта песня — о потрясающих вещах, хороших и плохих, и тех, которые ты не способен объяснить, а можешь только восторгаться ими. Возможно, это похоже на идеи хиппи, но песня — о том, как это здорово: просто восхищаться деревом, или чашкой, или там салфеткой, понимаете? (Пауза.) Хотя... (Пауза.) Это кусок дерьма. Мы здесь только ради денег.

Крис говорит, что добавил к изначальному трек-листу нового альбома еще две песни („Talk" и „The Hardest Part"), чтобы внести в него разнообразие. Теперь это практически двойной альбом на одном диске, „с паузой в середине для того, чтобы слушатель сходил в туалет. Люди хотят слушать подряд настолько мало наших песен, насколько это возможно".

- То есть, пользуясь вашей терминологией, можно сказать, что ваше „колесо" стало еще больше?
- Главное, я понял, что „переизобрести" можно только свое собственное колесо. Наше колесо — это наши песни. За время существования Coldplay мы написали множество песен, которые помогли нам продвинуться дальше, чем мы когда-либо ожидали. Разумеется, мы не изобрели новый инструмент или новый способ временного анализа...

Неделю спустя мы встречаемся с Coldplay в гримерке размером с дом на двенадцать человек перед их концертом в „Universal Ampitheatre". Уилл, Джонни и Гай ждут здесь вестей от ушедшего к врачу Криса. У него болит горло. Комнату, в которой мы находимся, по слухам, обычно занимают Крис и Гвинет. „Это правда, что они запираются в ней и не пускают вас? "— спрашиваем мы. „Нет! — смеется Уилл. — Никогда! Мы все ездим в тур с подругами и женами, и все одинаково уважают друг друга. Конечно, если кому-то нужно побыть наедине — никаких проблем". Когда мы перебираемся в дом тещи Криса Мартина (его теща, к слову, все еще сексуальная в свои 50 звезда фильма „Знакомство с родителями" Блит Дэннер) и задаем ему тот же самый вопрос, его это очевидно расстраивает. „Что это за вопрос такой?! — вскипает он. — Нуда, конечно, это правда! Я к тому же передвигаюсь за кулисами только в специальной колеснице, запряженной лошадьми, и избегаю разговаривать с людьми. И даже на сцене — этого не видно из зала, но я огражден от остальных музыкантов специальным экраном". Он натянуто улыбается. „Журналисты. Гребаные отсосы. Эти люди начинают выдумывать чушь и не могут остановиться".

Отношения Мартина с папарацци достигли апогея после его женитьбы на Гвинни Пэлтроу („Пожалуйста, только не надо ее так называть! Ненавижу, когда ее имя сокращают таким образом!").

- У вас есть какой-то способ решения „проблемы папарацци"?
- Я стараюсь делать вид, что никакой проблемы не существует, и покупаю огромное количество кофт с капюшоном.

- Как насчет того случая в августе 2003-го, когда вы были арестованы в Австралии за нанесение ущерба автомобилю фотографа? В газетах писали, что вы разбили у него лобовое стекло и спустили шины...
- Скажем так, не стоит верить всему, что пишут. По крайней мере я ни на кого не нападал и не нападу — хотя бы потому, что оставь я хотя бы царапину на папарацци, и он тут же побежит в полицию. Когда же кто-то неожиданно набрасывается на тебя с камерой, то у тебя в первую очередь включается животный инстинкт самозащиты. Все это стало причиной той печальной ситуации, в которой я оказался, — теперь я веду себя отстраненно и цинично с любым незнакомцем, пытающимся со мной заговорить.

- Насколько ваш образ жизни соответствует голливудскому стилю?
- Ни насколько. Вы никогда не увидите меня на очередной красной дорожке, потому что я не посещаю никаких премьер и прочих церемоний — так же, как и моя женщина. Она просто человек. Вон в том углу у нас валяется „Грэмми". А в том — „Оскар". Чертово железо.

Удивительно, но при том, что Крис Мартин становится все более медийной персоной, вы вряд ли узнаете в лицо хоть кого-нибудь из других членов группы, даже если на них будут майки с надписью „Посмотрите на меня! Я — из Coldplay!".

„Люди понятия не имеют о том, кто мы такие", — не без гордости говорит Уилл. „Мы не заслуживаем внимания", — вторит ему Гай. „Из-за того что мы всегда стоим за спиной Криса, — продолжает Уилл, — его точка зрения со временем стала нашей точкой зрения. Мы не чувствуем никакого неудобства оттого, что являемся „группой Криса Мартина".

- Сколько каждый из вас заработал на успехе „A Rush Of Blood To The Head"?
Гай: Если верить газете „The Sunday Times", мы находимся на пятом месте среди самых богатых британцев, которым не исполнилось тридцати.

Джонни: Я читал, что получил четыре миллиона!

Уилл: Ну почему не я?!

- Насколько эти цифры далеки от истины?
Уилл: На самом деле мы получили гораздо меньше.

- На что вы эти миллионы потратили?
Крис: Деньги дают свободу передвижения в любую точку земного шара — а это немало.

- Вам нравится, когда про какие-то группы говорят, что они „звучат, как Coldplay"?
Крис: По-моему, это круто. Было бы странно, если бы не появились такие группы, как Libertines, Bloc Party и Franz Ferdinand. Мне не совсем понятно, где проходит та черта, до которой говорят, что Coldplay звучат, как все, а после — что все звучат, как Coldplay. Почему все эти группы не „звучат, как Radiohead"? И почему это мы перестали „звучать, как Radiohead"?

„Мы оставляем Coldplay такими же неуверенными в себе, напуганными успехом и предстоящей долгой раскруткой нового альбома. После которой, по словам Криса Мартина, он сменит род занятий на связанный с куда меньшим стрессом гангста-рэп.

„Мне хотелось бы и дальше с ним работать, — говорит нам у двери Джонни. — Но посмотрим, как оно пойдет. Думаю, каждой группе отмерен свой век. Я так не имею ни малейшего понятия, чем буду заниматься через двадцать лет. Конечно, когда через десять лет мне станет нечем оплачивать счета, то вы наверняка услышите о нашем большом „туре-возвращении".

На этой неделе Coldplay поднялись на четвертое место в списке самых богатых британцев в возрасте до тридцати лет, публикуемом „The Sunday Times". Их состояние оценивается в десять миллионов фунтов стерлингов на каждого члена группы.

В центре внимания

Читай также

ЗакрытьСити-гайд Gloss.ua Получай самые интересные материалы первым!
  • facebook.com
  • vk.com
  • instagram.com
  • google.com
Комментарии

Новые материалы

Где перезарядить мозги: гид по лучшим событиям рабочей недели в Киеве
KNZS - большая дача для всех

KNZS - большая дача для всех

Сюда стоит приехать и почувствовать лето во всей красе

Просто о сложном: зачем идти на фестиваль Smart&Marketing Festival?

Просто о сложном: зачем идти на фестиваль Smart&Marketing Festival?

Стань ближе к современным технологиям уже на этих выходных

Обзор ресторана KIN KAO: новое заведение паназиатской кухни на Подоле

Обзор ресторана KIN KAO: новое заведение паназиатской кухни на Подоле

Ресторан с демократичными ценами, вниманием и уважением к каждому гостю

Открытые террасы лучших киевских ресторанов и кафе. Часть 1

Открытые террасы лучших киевских ресторанов и кафе. Часть 1

Обзор лучших из площадок, на которых вы смело можете провести свое лето

Кровать, рекорд и "Время и Стекло": как отлично провести выходные

Кровать, рекорд и "Время и Стекло": как отлично провести выходные

Невероятные развлечения, которые не встретишь ни в одном другом месте Киева

Каким будет лето на Арт-заводе Платформа: спойлеры от команды Ulichnaya Eda

Каким будет лето на Арт-заводе Платформа: спойлеры от команды Ulichnaya Eda

Что ждет нас летом, мы узнали у команды организаторов фестиваля

IT girl: глобальний тренд чи покликання?

IT girl: глобальний тренд чи покликання?

Зарплата у валюті, стабільна робота із іноземними замовниками і далі по списку. Розбираємося у тонкощах професії

фыва

Новые статьи

Где перезарядить мозги: гид по лучшим событиям рабочей недели в Киеве

Где перезарядить мозги: гид по лучшим событиям рабочей недели в Киеве

Куда пойти после работы
KNZS - большая дача для всех

KNZS - большая дача для всех

Сюда стоит приехать и почувствовать лето во всей красе
Просто о сложном: зачем идти на фестиваль Smart&Marketing Festival?

Просто о сложном: зачем идти на фестиваль Smart&Marketing Festival?

Стань ближе к современным технологиям уже на этих выходных
Обзор ресторана KIN KAO: новое заведение паназиатской кухни на Подоле

Обзор ресторана KIN KAO: новое заведение паназиатской кухни на Подоле

Ресторан с демократичными ценами, вниманием и уважением к каждому гостю
Открытые террасы лучших киевских ресторанов и кафе. Часть 1

Открытые террасы лучших киевских ресторанов и кафе. Часть 1

Обзор лучших из площадок, на которых вы смело можете провести свое лето

ТОП месяца

Где перезарядить мозги: гид по лучшим событиям рабочей недели в Киеве

Где перезарядить мозги: гид по лучшим событиям рабочей недели в Киеве

Куда пойти после работы
Не проспи июнь: лучшие события месяца

Не проспи июнь: лучшие события месяца

Фестивали, концерты, выставки, спектакли и пати, которые мы однозначно рекомендуем не пропустить
Неба хватит на всех: Sky Family Park открывает свой летний сезон

Неба хватит на всех: Sky Family Park открывает свой летний сезон

Огромное открытое пространство, созданное для идеального семейного отдыха
Киев для бедной интеллигенции или Гид по бесплатным событиям июня

Киев для бедной интеллигенции или Гид по бесплатным событиям июня

Как провести июнь без гроша в кармане, читайте в нашей подборке
Открытые террасы лучших киевских ресторанов и кафе. Часть 1

Открытые террасы лучших киевских ресторанов и кафе. Часть 1

Обзор лучших из площадок, на которых вы смело можете провести свое лето
Наверх